плечами и бесцветно сказала:
— Устала. На работе надо закончить много дел, прежде чем уйду.
— Ложись спать, — сказал Марат, вытирая полотенцем лицо, — а я еще посижу, посмотрю что-нибудь.
— Хорошо, — прошептала я и ушла в спальню.
Заветные слова так и остались непроизнесенными.
Я снова не смогла.
Зато полночи лежала, смотрела в потолок и думала о том, что будет, когда я не только не заведу ребенка от Марата, но мы еще и на развод пойдем через год…
Страшно.
Глава 7
Две недели пролетели быстро. Вот я вроде еще только написала заявление на увольнение, а вот уже пришла пора собирать свое барахло из выдвижных ящиков рабочего стола.
Непривычно, странно и даже немного боязно.
И в то же время интересно. Мне хотелось попробовать себя в чем-то новом, познакомиться с новыми людьми и вообще перевернуть лист прошлой, не слишком удачной жизни. Если все пойдет хорошо, и через год я как-то выберусь из всей этой передряги, освободившись от влияния брата, то хорошая работа мне не помешает, как и новые знакомства.
Накануне выхода на новое место, я чувствовала себя, как перед экзаменом. Когда вроде все выучила, но ничего не можешь вспомнить. Хватаешься за учебники, пытаешься что-то повторить, что-то запихать в дырявую голову, и все без толку – там только ветер свистит, да перекати-поли медленно катается из угла в угол.
— Успокойся! — смеялся Марат, когда я в сотый раз пришла к нему, чтобы расспросить про новое место, — все будет хорошо.
— А если я не понравлюсь?
— Понравишься.
— А если я не справлюсь?
— Справишься.
— А если я приду и начну нещадно тупить?
— Не переживай, я скажу, что ты у меня маленько тепленькая, но крайне сообразительная, — веселился он, не догадываясь о том, как задрожало внутри от слов «ты у меня».
Я аж сбилась, напрочь забыв о том, что хотела еще сказать. Пару раз открыла рот, закрыла рот, похлопала глазами и, чувствуя, как предательский румянец ползет по щекам, быстренько ретировалась из комнаты.
Однако Ремизову было скучно, и он увязался за мной.
Не имея возможности спрятаться от мужа, я вышла на балкон и таращилась вдаль, старательно делая вид, что очень переживаю по поводу предстоящей работы. А Марат, пристроился рядом и, облокотившись на перилла, смотрел как внизу два кота с воплями делили территорию.
Зря он ко мне пришел и встал так близко. Ой зря.
В последнее время я столько сил тратила на то, чтобы выстроить вокруг себя защитную броню и не покрываться бестолковыми мурашками при каждой нашей встрече. Сбегала раньше спать, чтобы не проводить с ним вечернее время. Лишний раз сталась не звонить и не писать, хотя зачастую подмывало это сделать просто так, чтобы услышать голос и пообщаться, поболтать о какой-нибудь ерунде.
Я все еще пыталась отрицать и бороться с той непростительной привязанностью, которая вопреки всему крепла во мне изо дня в день.
А еще эти идиотские требования Матвея завести ребенка сыграли злую шутку. Теперь я придумывала то, чего в принципе быть не могло. Эти фантазии как-то внезапно врывались в мою шальную головушку, наводили там полный хаос и сумятицу, и заставляли краснеть от стыда и собственной глупости.
Вот, например сейчас…Он просто стоял рядом, смотрел на дворовых облезших котов, орущих друг на друга дурными голосами, и даже не догадывался о том, что творилось у меня в душе.
А творилось там всякое, и не очень приличное.
Он был слишком близко. Настолько, что я кожей чувствовала его тепло и боялась лишний раз вдохнуть, потому что аромат его одеколона тут же прорывался внутрь, вызывая болезненные и в то же время сладкие спазмы в груди.
Я чувствовала каждое его движение. Провел пятерней по волосам – и мои ноги начали как-то подозрительно подрагивать. Пошевелил плечами – и во рту стало сухо.
И никакие уговоры не помогали. Какой-то неадекватной, упрямой нимфоманке, о существовании которой я раньше и не подозревала и которая жила где-то очень глубоко внутри меня, было глубоко плевать и на то, что брак ненастоящий, и на то, что Ремизов влюблен в какую-то неведомую Алечку. Она тянулась к нему, и мне все труднее было с ней совладать.
— Пойдем погуляем, — предложил он.
Погулять с ним, мммм…
Аж потеплело за ребрами. Однако вслух:
— Я устала.
— Ничего. Пройдемся, подышим воздухом, спать лучше будешь.
— Но…
— Идем, — он просто взял меня под локоть и вывел с балкона, а я даже сопротивляться не могла, потому что…
Понятия не имею почему. В общем, не могла и все. Только ногами переставляла как кукла, и отрешенно думала о том, какая у него горячая ладонь.
Ну не дура ли?
Мы прошлись по двору, потом обогнули наш дом и вышли на небольшой, утопающий в зелени бульвар.
Уже смеркалось, и одинокий торговец мороженым завершал работу, но Марат умудрился купить нам по сахарному рожку.
И вот шла я по зеленой аллее вместе со своим мужем, ела мороженку и несмотря ни на что чувствовала себя самой счастливой девочкой на свете.
Мысли о том, что за это украденное счастье возможно придется расплачиваться разбитым сердцем, я упорно гнала прочь. Слишком уж хорошо. Слишком упоительно идти вот так, ненароком касаясь мужского плеча, хрустеть вафельным рожком и смеяться над забавными шутками. Слишком велик соблазн провалиться еще глубже в эту фантазию, позволить ей заполонить все вокруг…воплотить ее в реальность.
Сердце билось все быстрее.
Когда наши взгляды пересекались, оно и вовсе подпрыгивало в груди, ударялось о макушку, а потом проваливалось до самых трусов.
Я едва дышала, и позже, когда возвращались домой, я как заведенная повторяла про себя только одно: возьми меня за руку, возьми меня за руку, возьми меня за руку.
Конечно, Ремизов этого не сделал, а мне самой не хватило смелости к нему прикоснуться.
***
В день, когда мне предстояло выйти на новое место, я проснулась в пять утра. Просто глаза открыла и поняла, что лежать бессмысленно – сна больше не будет.
Выползла из кровати, накинула халат и потягиваясь вышла из комнаты.
Марат, как обычно спал в гостиной. Диван там был настолько большой и удобный, что вполне мог заменить полноценную кровать, но почему-то каждое утро мне было неудобно и не проходило ощущение того, что я выжила хозяина из его законной спальни.
В
