Того, что искренне ненавидел и делал все, чтобы испортить мне жизнь, или того, чье сердце принадлежало другой.
Он подставил мне локоть, и я вцепилась в него мертвой хваткой, очень жалея, что у меня нет таких когтей, чтобы впиться в его кожу и причинить боль. Может тогда мне хоть немного бы полегчало.
— Готова? — спросил он, когда мы отошли от машины.
— Нет, — ответила я с трудом переставляя ноги.
— Ну и ладно. Все равно справишься.
Вот так просто. Ну и ладно, все равно справишься. И ноль сомнения в голосе.
Ремизов действительно в меня верил, но проще мне от этого не становилось. Скорее наоборот. Осознание того, что я влюбилась и того, что он – просто идеальный муж, лишь усиливало горечь положения.
Даже месяца еще не прошло, а я уже вляпалась в него по самую макушку, и понятия не имела, как жить дальше.
Тем временем Ремизов решил провести мне небольшую экскурсию.
— Наш офис вон там, — Марат указал взглядом куда-то на верхние этажи стеклянного здания справа, — как-нибудь приведу тебя туда, покажу, что у нас творится. А фирма, в которой ты будешь работать, во-о-он там.
Я проследила за его рукой, указывающей на соседнее здание. Тоже сплошной бетон и стекло, тоже куча этажей, разве что форма немного другая – уступами.
— Запоминай дорогу, — сказал муж, когда мы вошли в широкий, заполненный светом холл, — сегодня я тебя провожу, завтра уже придется справляться домой.
Мамочки мои…
Откуда ж вас всех выпустили, таких деловых-то?
Мне показалось, будто я очутилась в огромном, гудящем улье, где каждому нет никакого дела до других, и во всем этом людском море единственной опорой был Ремизов, в которого я вцепилась как клещ в бубенцы.
Основной трафик оказался возле лифтов. Не знаю, что там за час пик такой образовался, но нас внесло людским потоком в одну из кабин и буквально вдавило в стенку.
Вернее, Ремизова вдавило в стенку, а меня вдавило в него.
Лицом к лицу, телом к телу.
Я аж дышать перестала, когда почувствовала, как моя грудь буквально распласталась о каменную грудь Ремизова. Даже сквозь одежду я чувствовала его тепло, и ощущала размеренный бой сердца.
О-о-о, помогите кто-нибудь.
Вот вообще мне этого сейчас не надо! Совершенно! И так в голове не пойми что творится, когда он рядом, а теперь еще и это.
Вдобавок на ногу ему наступила, и едва совладаю с непослушными губами, прошептала:
— Прости.
Марат едва заметно повел плечом, мол ерунда, не обращай внимания, а потом взял и обхватил меня за талию, сдвигая чуть в сторону. Стоять сразу стало удобнее, зато дыханию вообще хана, потому что я оказалась еще ближе к мужу, и теперь просто не знала куда деваться от смущения.
Это просто издевательство какое-то. Подстава подстав!
Как мы добрались до нужного этажа – не помню. Даже этажа не помню!
Единственное, что осталось в памяти – его ладонь на моей талии, и нестерпимый жар, растекающийся по венам.
И вот я вся такая разобранная, покрасневшая, полная безумных мыслей и ощущений, едва переставляла ноги, двигаясь по мраморному коридору, а Ремизову хоть бы хны! У него даже дыхание не сбилось! Разве что галстук немного на бок съехал.
— Ты как? — спросил он.
Проглотив не слишком цензурную реплику, я ответила:
— Я все ноги тебе обступала.
Он даже бровью не повел, настолько ему было все равно:
— Не парься. Это просто ботинки.
Эх, товарищ Ремизов, знал бы ты насчет чего я на самом парюсь, так бы не улыбался.
Наконец, он подвел меня к дверям с хромированной надписью ЭльСтильГрупп.
— Ну все, Сень, дерзай. Я с тобой внутрь не пойду, сама справишься. Но если что звони – буду спасать
Я сдавленно кивнула, а Марат, пожелав мне ни пуха, ни пера, ушел.
Глава 8
В приемной меня встретила шустренькая, молодая девушка, похожая на бельчонка.
— Есения Сергеевна, здравствуйте. — она суетливо подскочила со своего места, — Меня зовут Наталья. Я сообщу о вашем приходе.
— Здравствуйте. Спасибо, — только и успела сказать я, а ее уже и след простыл за дверью, ведущей в кабинет начальника.
Пользуясь тем, что осталась одна, я беззастенчиво осмотрелась.
Хороший офис, современный. Мебель качественная – кожаный диванчик для ожидающих, стол на котором стояла большая кофемашина, способная приготовить не только элементарные эспрессо, американо или капучино, но и менее распространенные варианты. Рабочее место помощницы, оснащенное компьютером с большим монитором и всей необходимой оргтехникой.
Выглядело достойно, чисто, красиво. А вот я сама — как-то уныло.
Похоже, придется немного обновить гардероб, чтобы не позориться самой и не позорить своего мужа.
Жалко денег, но что поделать. Я хоть и тратила все на лечение матери, но соответствовать все же надо.
— У Романа Дмитриевича важный телефонный разговор, – сообщила Наталья, как маленький тайфун выскакивая обратно в приемную.
— Ничего страшного. Я подожду.
— Может, кофе?
— Не отказалась бы, — сдержано улыбнулась я.
Девчонка оказалась болтливой, и за то время, что я провела в приемной, успела поведать мне столько всего, что голова кругом пошла.
Из основного я уловила: коллектив не слишком большой, но зато дружный. Все не только горели общим делом, но и зачастую встречались за пределами работы, чтобы провести вместе время.
Я, конечно, не слишком компанейский человек, но знать, что на новом месте царила душевная рабочая атмосфера было приятно и крайне воодушевляюще. После магазина, где каждый только и смотрел как бы перевесить свои косяки на других, очень хотелось спокойствия.
Следующее, что я узнала – начальник строгий, но справедливый. Не любит бестолковых и тех, кто пренебрегает пунктуальностью, а в остальном просто милейший человек.
Я вроде бестолочью не была, к времени – своему и чужому – относилась бережно и с уважением, поэтому надеялась, что все у нас сложится удачно.
Однако, в кабинет входила с опаской. Мало ли… Хоть Ремизов и сказал, что меня ждут и готовы принять с распростертыми объятиями, но всякое могло случиться.
Сейчас как посмотрит на меня, как скажет «кыш, бестолковая», так и все.
Я представляла себе эдакого степенного руководителя в зрелом возрасте. Лет пятьдесят, посеребренные виски, взгляд орлиный, голос строгий.
В итоге чуть не споткнулась на пороге, когда увидела за внушительным рабочим столом мужчину не старше моего мужа. Русоволосого, бодрого и совершенно далекого от
