class="p1">Зато Алиса с каким-то странным, надрывным изумлением переспросила:
— Ремизова?!
***
— Ремизова, — спокойно ответила я, поправляя сумку на плече, — а что?
Блондинка нервно дернула плечом:
— Ничего… просто фамилия знакомая.
Кажется, оно хотела сказать что-то еще, но в последний момент передумала. Вместо этого снова натянула надменную маску, как у королевы посреди крестьянского двора, взяла со стола телефон и, бросив небрежное «всем пока» первая покинула кабинет.
Я же тепло попрощалась с Людмилой и Еленой Алексеевной и поспешила в отдел кадров, где пришлось переподписывать пару документов из-за незначительной ошибки, допущенной в первый раз.
Времени много не заняло – буквально два взмаха ручкой, и я была свободна.
Вообще свободна… Даже в магазин не надо идти на подработки.
Очень странное ощущение.
За последний год, я так привыкла пахать, не останавливаясь и не жалея себя, что теперь не могла отделаться от навязчивого ощущения, будто не дорабатываю. Будто если не упала после рабочего дня, значит, не выложилась на полную и страдала ерундой.
Это вообще нормально? Или мне нужна помощь специалиста, чтобы приструнить своих тараканов?
Пока я размышляла об этой насущной и очень животрепещущей проблеме, пропустила тот момент, когда оказалась не одна.
Справа от меня остановился Роман Дмитриевич.
Он был занят содержимым своего телефона и на меня даже не смотрел, но я как-то сразу выпрямилась, живот втянула, блеска в глаза напустила, всеми силами изображая из себя крайне ответственную и одухотворенную работницу.
Когда мы зашли в кабину, он не глядя нажал кнопку и продолжил свое занятие, а я тихонько стояла в уголке и думала, чем бы заняться вечером.
Ни что не предвещало беды…
Однако где-то посреди спуска Роман сунул мобильник в карман и все-таки переключился на меня.
— Как прошел первый день? — взгляд такой внимательный, что ничего не укроется.
Поэтому ответила, как есть:
— Хорошо. Но местами была уверена, что не справлюсь.
— Справилась?
— Да.
— Молодец, — кивнул начальник, — тебя Марат сейчас заберет?
Он так стремительно поменял тему, что я растерялась и начала мямлить:
— Эээ…ммм…. Мы вроде не договаривались.
— Он работает в соседнем здании и не может забрать молодую жену с работы? Тебе не кажется это странным?
Я пожала плечами:
— Он человек занятой. Его рабочий день длится дольше моего.
— Не припомню за Ремизовым тяги к переработкам, — как бы невзначай обронил Роман, — Обычно он как танк прет в течение дня, а в положенное время лавочку сворачивает и без оглядки уходит. Что-то поменялось?
Я понятия не имела, поменялось что-то или нет.
Марат обычно приходил домой около девяти. Иногда в десять. Я никогда не задавала вопросов, где он был, искренне веря, что все это время муж проводил на работе…
Почему?
Наверное, потому что дура. Ибо только дура, могла придаваться таким фантазия и считать, что после работы мужчина, с которым она состояла в фиктивном браке, тут же бежал домой.
Только непроходимо наивная бестолочь могла игнорировать логичный вопрос: зачем ему это надо? Посидеть перед телевизором с нелюбимой женой? Пообщаться с ней, потому что за день жуть как соскучился?
Конечно, же нет. С чего ему по мне скучать.
В груди снова екнуло и расплескалось что-то обжигающе ядовитое.
А Роман продолжал смотреть. Словно изучал мою реакцию, просвечивал насквозь, ища подвох, ждал, чего я скажу.
К счастью, лифт опустился на первый этаж и распахнул двери, пронзительным писком намекая, что пора заканчивать разговор и выметаться из кабины.
Что я и сделала:
— Простите, мне пора.
Роман больше ничего не сказал и не пытался задавать вопросов, только посторонился, пропуская меня вперед, а сам пошел следом.
Я чувствовала его взгляд между лопаток и никак не могла понять, почему он на меня пялится. Что ему вообще от меня надо?
А еще я на него злилась за то, что всего парой вопросов ему удалось лишить меня покоя и разбить стеклами во внутрь мои и без того потрепанные розовые очки.
Марат никогда не упоминал другую женщину. Мы вообще эту тему обходили стороной. Та неведомая Аля в последнее время стала казаться чем-то эфемерным. Розовым единорогом, которого не существует.
Я ведь расслабилась. Поверила во что-то хорошее. Стала неосмотрительно забывать с чего начинался наш брак, с каких условий и причин.
А теперь вспомнила. Прочувствовала, мать его, каждой клеточкой.
Ремизов любил другую. Даже если не говорит об этом. Да и кто я такая, чтобы со мной обсуждать настоящие чувства? Никто! Ширма от любопытных глаз.
Все это время он уходил после работы к ней. Проводил со своей возлюбленной несколько сладких часов, и после этого шел домой. Не ко мне. Просто домой. В свою квартиру, которую он вынужден делить с временным постояльцем.
Марат не оставался у Али на ночь, не проводил с ней выходные. Как приличный семьянин всегда возвращался домой, чтобы не скомпрометировать ни себя, ни меня, ни свою драгоценную любовь, чтобы не давать повода для подозрений и перешептываний за нашими спинами.
Просто сама порядочность…
Только мне что с этим всем делать? Как пережить этот дурацкий год и не провалиться в Ремизова настолько глубоко, что потом не будет сил выбраться волю? Как?
А потом я вышла на крыльцо…и увидела Марата, идущего навстречу.
И несмотря ни на что, внутри сразу онемело все. Зазвенело, как натянутая тетива. Задрожало.
Он все-таки пришел за мной.
***
— Привет, — улыбнулась я, подходя к мужу.
А он… он взял и поцеловал меня!
Это произошло так быстро, так по-хозяйски, что я даже отреагировать не успела.
За долю секунды тело стало ватным, потом превратилось в бесформенное желе, а затем заполыхало адским пламенем.
Дыхание… Я напрочь забыла, что это вообще такое.
И десять тысяч миллионов искр перед глазами.
Поцеловал и отступил, не догадываясь о том, что творилось у меня внутри. Не подозревая, что таким простым жестом переломал мне все кости, раздробил ребра и наизнанку вывернул остатки сердца.
— Марат? — испуганно прошептала я, уставившись на него глаза и пытаясь понять, что на него нашло, — ты…
— Как прошел первый рабочий день? — с этими словами Ремизов обнял меня за плечи, — справилась?
Безобидное прикосновение, но стало так горячо, что даже стыдно. У меня разом все скукожилось, затрепетало, наполнившись бессмысленным и беспощадным восторгом. Задрожало!
Если он не держал, я бы, наверное, и вовсе стекла на землю, не в силах справиться с ослабевшими ногами,
