смотрел на меня пристально и внимательно, что не было шанса скрыться от этих глаз, что-то спрятать и оставить для себя. Казалось, он понимал, о чем я говорю.
– Ты права. Это такое точное описание моих чувств, что я не знаю, что сказать.
– Да тут и не надо ничего говорить. Я тоже не знаю, что тебе сказать. Это твоя жизнь. Ты сам должен решить, что для тебя важнее. Твое душевное спокойствие или спокойствие человека, которого ты приручил. Помнишь у Экзюпери?
– «Мы в ответе за тех, кого приручили», – обреченно процитировал он.
– Ну да, – со вздохом произнесла я.
– И как поступила ты? – Натан присел на кровать и немного успокоился. Морщинки на лбу расправились, руки опустились на колени, а в глазах появилось привычное тепло. Не было никакой настороженности, что давало уверенность продолжить разговор.
– И я ушла.
Он поднял брови и наклонил голову. Удивился? И что тут удивительного? Ведь я ушла из-за тебя, но ты никогда об этом не узнаешь, потому что и не надо об этом знать.
– Я не уверен, что я… – почесал затылок Джонатан.
– А я и не говорила, что тебе надо сделать то же самое. Просто у меня было достаточно времени, чтобы решиться на этот шаг.
– Да… – задумчиво произнес он.
– Джонатан… – Его имя вырвалось из меня с таким чувством, что я невольно посмотрела на реакцию парня, который внимательно слушал меня. – …зря ты обсуждаешь это со мной, а не с родными или друзьями. Они знают тебя лучше, любят тебя, знают вас и… Я вообще не имею права тебе что-то советовать, потому что…
Мне вдруг захотелось сказать ему, почему я здесь, зачем говорю с ним, почему мне хотелось приехать в Лондон. Мне хотелось рассказать ему, какой он хороший, да просто открыть глаза и рассказать, какой он. И я готова была, пока он не остановил:
– Я понял тебя. Спасибо, – выдохнул он. И я, если честно, тоже поняла, что все остальное лишнее. – Спасибо, что не раздула скандал и помогла маме. Семья для меня многое значит.
– Да. – Я улыбнулась. Все так логично в его словах и никакой чувственной подоплеки, в отличие от меня. В горле опять образовался комок. – Еще не совсем, но в этот раз, наверное, все решится.
– Конечно, так и будет, – закивал он. – Хочешь, я расскажу, что говорит о тебе мама?
Я пожала плечами.
– Расскажи, если хочешь, – равнодушно ответила я. Мне бы было куда интересней узнать, что думаешь ты обо мне. – Ты не против, если я прилягу?
– Нет, конечно. Может, мне уйти? Я и так достаточно времени у тебя отнял.
– Нет, – запротестовала я, испугавшись, что это, возможно, последний и единственный наш такой искренний разговор. Мне хотелось продлить отмеренное нам время, хотелось слушать его, ощущать, что он рядом и что его интересует то, что я думаю.
Я перебралась на кровать, взяла подушку, обняла ее и легла, вытянув ноги. Голос Джонатана был такой глубокий и низкий, такой знакомый и родной, похожий на музыку, которая успокаивает и убаюкивает одновременно.
– Мама говорит, – начал Натан, – что ты похожа на одну из сказочных героинь и…
Слова начали терять смысл, веки сомкнулись, а я так и не узнала, на кого больше похожа – на жертвующую собой Русалочку или спрятанную от чужих глаз Рапунцель. Одно я могла знать наверняка, что сказки случаются только во сне, где принц никогда не попросит у тебя совета, как ему быть со своей девушкой. Где он просто притянет тебя к себе и оставит нежные поцелуи за ушком. Но это был всего лишь сон.
Глава 9
А вы знаете, как делать ангелочков?
Невозможно поцеловать девушку неожиданно, но можно поцеловать ее быстрее, чем она ожидает.
Автор неизвестен
Сны бывают разными. В некоторые ты проваливаешься, как в мягкую пену, из которой не хочется выбираться, а некоторые сжимают в тиски холодными щупальцами осьминога, от которого хочется убежать и не возвращаться. Странно, но в этом холодном городе туманов и дождей мне снились только теплые и волшебные сны, именно такие, из которых ты долго не хочешь освобождаться и еще некоторое время паришь между сном и явью. Хочется ухватиться за эти нереальные картинки и остаться ненадолго в них, потому что иногда реальность настолько суха и враждебна в своей повседневной жизни, что просыпаться лень. Но вот беда, когда кто-то настойчиво хочет, чтобы ты ответила на телефонный звонок, когда из динамиков орут во всю мощь Museсо своими «Madness», хочешь не хочешь, а приходится открыть глаза и ответить.
– Да, – прохрипела я сонно в трубку.
– Привет, милая. Не разбудила? – Это была Лиззи. Хотелось закричать, что я все еще сплю и отключиться, но совесть не позволила отфутболить ее в день концерта.
– Нет, не разбудила, – откашлявшись, убедила ее я. – Давно встала, бодра и весела.
– Вот и классно. Собирайся и приезжай, мне нужна помощница.
– Лиззи, я сказала, что проснулась. Но еще не умылась и не съела свой инглиш брекфест, – язвительно заметила я.
– Ничего. Я напою тебя кофе. – Ее настойчивости не было предела. – Пожалуйста, приезжай скорее, я не могу решить, какое платье надеть на выступление. Мама обещала, что отвезет тебя сразу, как ты проснешься.
– А более компетентной в этих вопросах подруги у тебя нет? – хотелось попробовать отсрочить свою участь.
– Нет. Все мои подруги ужасные шопоголики. Они предлагают наряды только от известных кутюрье. А мне это не подходит, я хочу что-нибудь винтажное и старомодное, – щебетала Лиззи.
– Хорошо-хорошо. Только ты должна знать, что я в этом совершенно ничего не понимаю. – Я начинала сдавать свои позиции.
– Просто приезжай. И помоги выбрать. Ну, пожалуйста!
Научите меня отказывать, я совершенно не умею говорить «нет».
– О’кей. Я только…
– Жду тебя! – В трубке раздавались противные гудки. Она опять добилась своего, а мне оставалось только всплеснуть руками.
Откинувшись на подушку и не желая вставать, я предавалась мыслям, которые были далеки от Лиззи и ее проблем. Я спала под покрывалом, а это значило, что Натан меня укрыл, что… Да, скорее всего, это ничего не значило, а точнее для него ничего, а для меня целое событие, потому что я отлично могу придумывать то, чего на самом деле не происходило. Сейчас бы за такой мудрый вывод моя подружка вручила бы мне медаль и сказала, что я наконец образумилась и мне пора возвращаться к своей обычной жизни, чего совсем не хотелось. Возможно, я и сбежала из заснеженной Москвы только потому, что там у меня была обычная
