— Понятно. — Трегоррен подошел к гакаборту. — Рассвет наступит примерно через час. Мы сможем подать сигнал «Горгоне». Отправьте наверх впередсмотрящего. У нас есть шанс перехватить тот корабль, и устроить для них веселую пляску на ноке рея.
Он резко повернулся к Идену.
— А ты что раззявил рот? Мне говорили, что ты оказался бесполезен во время боя! Звал свою мамочку, не так ли? Некому было тебя защитить?
— Потише, сэр, — вмешался Болито. — Нас слышат.
— А ты куда лезешь? — настроение Трегоррена менялось, подобно грозовому шквалу. — Я этого больше не потерплю!
Болито не собирался отступать.
— Мистера Идена сбили с ног во время абордажа, сэр. — Ричард чувствовал, что переступает черту, что его будущее уже почти погибло. Но он устал сносить грубость и насмешки Трегоррена, направленные на тех, кто не мог дать ему сдачи. — Как вам известно, сэр, численный перевес был не на нашей стороне. Мы ждали подмоги.
Трегоррен изумленно уставился на него.
— Не хочешь ли ты сказать… — Его пальцы теребили узел шейного платка. — Ты смеешь заявлять, что я промедлил с абордажем? — Он наклонился вперед, лицо его оказалось в нескольких дюймах от лица Болито. — Я правильно понял?
— Я сказал, что мистер Иден держался хорошо, сэр. Он лишился оружия, и ему всего лишь двенадцать лет, сэр.
Они неотрывно смотрели в глаза друг другу, забыв обо всем прочем.
Потом Трегоррен медленно кивнул.
— Ну хорошо, мистер Болито. Вы присоединитесь к впередсмотрящему на грот-мачте, и пробудете там, пока я не дам другого приказания. Когда мы вернемся на корабль, я намерен требовать, чтобы вас посадили под арест за грубое нарушение субординации.
Лейтенант кивнул еще раз.
— Посмотрим, как это понравится твоей семейке, а?
Болито чувствовал, что сердце у него в груди колотится о ребра как молот. В голове у него крутилась одна мысль: «Он добивается, чтобы я ударил его, он добивается, чтобы я ударил его». Это позволит Трегоррену окончательно добиться своего, а для Болито означает финал.
— Это все, сэр? — он едва узнал свой собственный голос.
— Да. — Лейтенант развернулся, и его резкое движение заставило стоявших вокруг зрителей, загипнотизированных увиденной сценой, шарахнуться по сторонам, словно кроликов. — Пока все.
Дансер шел рядом с Болито до грота-вант.
— То, что он сказал — подло! — В сердцах заявил Мартин. — Мне хотелось прибить его на месте, Дик!
— И мне тоже, — Болито ухватился за выбленку и посмотрел вверх, на грота-рей. — И он это знал.
— Не бери в голову, — невпопад добавил Дансер. — Мы взяли бриг, а это что-нибудь да значит для капитана Конвея.
— И это все, что мы сделали, — ответил Болито, начиная карабкаться наверх. — Уходи, Мартин, иначе он и к тебе прицепится.
— Когда закончите, мистер Дансер, — раздался голос из темноты, — будьте любезны разыскать кока и разжечь огонь на камбузе. Эти люди отощали как пугала, а мне падаль на борту ни к чему!
— Сию минуту, сэр! — отозвался Дансер.
Он поднял голову и посмотрел на окутанные тьмой ванты, но Болито уже скрылся из виду.
Глава 7. Рассказ мистера Старки
Держась рукой за канат, Ричард Болито наблюдал, как на горизонте медленно, будто неохотно, начало просветляться небо. Пока это не более, чем сероватая полоска, но она предвещала, что через несколько часов станет так жарко, что голова отказывается работать. Он чувствовал, как трепещет и вибрирует мачта «Сэндпайпера» под давлением вздутых парусов. Его волновало состояние раненых: лучше ли стало лейтенанту Хоупу, или смерть берет верх?
На узком полуюте брига под грот-мачтой виднелись несколько фигур. Ричард почти ощутил аромат пищи, доносившийся из камбуза, и желудок его болезненно сжался. Он уже не помнил, когда ел в последний раз, и проклинал Трегоррена за то, что тот держит его наверху без малейшей передышки. В одном лейтенант прав: когда новости достигнут родного дома Болито в Фалмуте, они лишатся того окраса нечестности и вражды, который имеют теперь. Все будет выглядеть так, как говорит Трегоррен: что Болито плохо повел себя и нарушил субординацию по отношению к вышестоящему офицеру.
Он услышал тяжелое дыхание, и увидел, что рядом с ним на салинге устраивается Дансер.
— Был бы ты поосторожнее, Мартин!
— Все в порядке, Дик, — покачал головой Дансер. — Меня послал мистер Старки. Он беспокоится насчет нашего лейтенанта.
— Мистера Хоупа? Ему хуже?
— Его состояние прежнее. — Дансер ухватился за канат, чтобы удержаться, когда бриг накренился под внезапным порывом ветра. — Его беспокоит Трегоррен, — с ухмылкой продолжил мичман.
— Не могу сказать, что это сильно опечалило меня! — Болито потянулся, разминая затекшие члены. У него все затекло, а от соленых брызг он чувствовал себя липким.
— Мистер Старки думает, что у него лихорадка, — добавил Дансер.
Они вместе соскользнули на палубу, и нашли помощника штурмана стоящим у штурвала рядом с рулевым.
— Скоро рассвет, — бросил Старки. — Я не понимаю, что происходит: он мечется внизу, словно одержимый. Не знаю, как нам поступать, если ситуация осложнится.
Он огляделся вокруг, голос его дрогнул:
— Я не хочу снова попасть в плен после того, что мы вынесли. Клянусь Богом!
— Пойдемте к нему, — ответил Болито, тронув за плечо Дансера. — Только я не доктор.
Они нашли Трегоррена в крошечной каюте — месте, где бывший капитан «Сэндпайпера» пользовался благами уединения и терзался своими заботами. Трегоррен лежал на столе, закрыв лицо ладонями. В каюте стоял запах спирта или дешевого вина, а когда бриг подпрыгивал на волне, Болито слышал, как что-то стеклянное перекатывается под койкой. В мерцании одинокого фонаря можно было разглядеть другие бутылки, стоящие в ящике у переборки.
— Наконец-то мистер Трегоррен нашел свой рай, — буркнул Дансер.
Болито склонился над столом.
— Давайте попробуем поднять его. — Ухватив лейтенанта за плечи, он столкнул его в кресло.
— Бог мой, Дик, он выглядит как покойник!
Лицо Трегоррена было ужасно бледным, и впечатление усиливалось из-за того, что его красноватая в обычное время кожа покрылась серыми пятнами. Лейтенант медленно открыл глаза; у него был совершенно бессмысленный взгляд, как у человека, пережившего смертельный шок.
Он попытался что-то сказать, но не смог, и чтобы прочистить горло громко отрыгнул несколько раз.
— Вы больны, сэр? — спросил Болито. Заметив, что Дансер с трудом прячет усмешку, он торопливо продолжил, — Мистер Старки беспокоится о вас.
— Неужели? — Трегоррен попытался встать, но с ужасным стоном рухнул назад в кресло. — Подай мне ту бутылку!
Схватив похожей на клешню рукой бутылку, он сделал долгий большой глоток.
— Я не знаю, что произошло, — сбиваясь, он растягивал слова. — Тело меня не слушается. — Трегоррен рыгнул и снова попытался встать. — Мне нужно проветриться.
Болито и Дансер помогли ему подняться на ноги, и несколько секунд все трое раскачивались и кружились, словно в каком-то магическом танце.
— Вот теперь он готов! — Пробормотал Дансер. — Это то, что наш старина доктор называет белой горячкой. Полный распад личности!
Когда они добрели до двери, Болито заметил Идена, выглядывающего из другой крошечной каюты, куда поместили Хоупа.
— Помоги, Том! Ему нужно освежиться!
— Он в-выглядит ужасно, если по п-правде, — заметил Иден.
После смрада, стоявшего в каюте, чистый воздух на палубе пьянил, как вино.
Старки поспешил к ним от штурвала.
— Ну что, лихорадка?
— У н-него п-подагра, мистер Старки. Я у-уже г-говорил об этом, — пропищал Иден. — Ему н-нужно было лекарство, чтобы облегчить б-боль, но, я п-подозреваю, что он злоуп-потреблял им.
Все они уставились на крошку-мичмана, который оказался вдруг их единственным источником медицинских познаний.
— Ну и что же нам делать? — голос Старки звучал растерянно.
