— К брасам! Приготовиться к повороту! — Затем кивнул расчетам орудий. — Накатывай!
Он сцепил за спиной руки, словно пытаясь силой хватки укрепить свой дух. Болито понимал, что Дансер и многие другие у брасов наблюдают за ним. Возможно, пытаются прочитать по его лицу свою собственную судьбу. До него долетели слова старого канонира:
— Только не забудьте, парни. После поворота мы окажемся с подветра у этой сволочи. Когда корабль приподнимет на волне, у вас будут самые лучшие шансы.
Ветер вдруг спал, и на мгновение звуки моря и парусов стихли. Сквозь толчею мыслей Болито уловил вдруг иной звук — это Трегоррен ревел, словно издыхающий бык. Ощущение безвыходности, безнадежности ситуации, в которой они оказались, делало мысль о мучениях лейтенанта какой-то лишенной смысла. Болито заставил себя вернуться к реальности.
— Переложить руль! К повороту!
Раскачиваясь, словно пьяный, под напором ветра и череды волн, «Сэндпайпер» повернул нос и стал, наконец, слушаться руля и парусов.
Шум был просто невообразимый, так что когда «Пегасо» выпустил из погонного орудия одинокое ядро, звук выстрела почти потонул в хлопках парусов, реве снастей и визге блоков.
Болито видел, как матросы у наветренных брасов тянут с такой силой, что их тела под углом наклоняются к палубе. Другие спешили помочь товарищам у фалов и на реях, и когда последние окончательно развернулись, паруса забрали ветер и сделались под его напором твердыми, как сталь.
Болито старался не смотреть на рифы и на Старки, который залез на ванты, чтобы удобнее было следить за приближением корабля к линии пенящихся бурунов.
Еще несколько разорванных случайным попаданием с «Пегасо» снастей упали на палубу, один конец хлестнул по плечу старого канонира, Тэйлора.
Курс меняется, потом еще немного; мачты и реи натужно скрипят пока бриг ложится на другой галс. Море лижет фальшборт с подветренной стороны, несколько минут назад смотревшей на противника.
Бум-м! Ядро прочертило след по воде и с ужасной силой ударило в корпус, заставив некоторых моряков издать тревожные крики.
— Приставьте несколько человек к помпам! — Болито слышал собственный голос, выкрикнувший приказ, но ему казалось, что он только наблюдает за всем со стороны, не принимая участия в происходящем. Мичман с ледяным спокойствием наблюдал, как противник заходит с кормы, вернее, это было результатом резкого маневра самого «Сэндпайпера».
— Приготовиться! — голос его потерялся в окружающем шуме, и ему пришлось напрячь горло. — По готовности! Огонь!
Он видел, как пришел в движение огромный фок «Пегасо» — это его капитан решил сменить галс, чтобы последовать за бригом.
Болито знал, что Тэйлор в данный момент склоняется над одной из пушек, но не смотрел на него. Послышалось шипение фитиля, и Ричард вздрогнул, когда грохот выстрела раскатился над водой. Он увидел, как фок «Пегасо», сморщился, и в нем, как по волшебству, появилась большая дыра. Благодаря сильному натяжению под воздействием ветра и внезапной перемены курса, дыра стала разрастаться во всех направлениях, и парус разлетелся на клочки.
— Они все еще поворачивают, сэр! — раздался крик Старки.
В мысли Болито, словно пила, врезался голос впередсмотрящего:
— Буруны слева по борту, сэр!
Но он не мог думать ни о чем, кроме своей неудачи. Книппель вывел из строя парус, но на общее движение фрегата это не повлияло.
Еще раз через линию рифов, и Болито поймал себя на мысли, что не сомневается в способности Старки сделать это, но все равно пират догонит их и возьмет на абордаж.
Тэйлор поспешил к другому орудию. Лицо его застыло в напряжении. Ожесточенно жестикулируя выпачканным в смоле большим пальцем, он показывал, куда довернуть пушку с помощью ганшпуга и талей. Прищурив глаз, он застыл над стволом.
— Полегче! Теперь давай, крошка!
Фитиль поднесли к запальному отверстию, и с жутким грохотом пушка отпрыгнула назад. Клубы дыма втягивались через порт внутрь, едким туманом расползаясь по палубе.
Болито ждал, словно завороженный. Прошла, казалось, вечность, на самом же деле — несколько секунд. Точно посланный снаряд врезался в нос фрегата, и Ричард увидел, как кливер и стаксель свалились вниз, словно лохмотья.
Эффект сказался немедленно. Пойманный в середине перемены галса, с парусами, уже потерявшими ветер, «Пегасо» сильно накренился и зарылся в воду по самые порты, поскольку продолжал еще слушаться руля. Услышав крики с подветренного борта, Болито поспешил к коечным сеткам. С комком в горле он наблюдал, как буквально в ярдах от борта «Сэндпайпера» вырастает покрытая зеленым мхом скала. За эти короткие мгновения в памяти его запечатлелись и очертания скалы, и даже маленькая черная рыбка, старавшаяся удержаться вопреки ветру и течению под защитой рифа, способного содрать с корабля киль с легкостью, с которой счищают кожуру с апельсина.
Оторвавшись от этого зрелища, Ричард поглядел на Дансера. Тот был бледен, на лице его застыли брызги, а расширенные глаза неотрывно наблюдали за положением противника. «Пегасо» покачнулся, словно с другого борта на него обрушился шквал, затем выпрямился, и тут его грот-брам-стеньга затрещала и рухнула на палубу, увлекая за собой переплетение снастей и парусов.
— Вы это видели? — как одержимый закричал Старки. — Он наскочил на риф! — Он охрип от возбуждения и восторга. — Наскочил, о Боже! Наскочил!
Болито не мог отвести глаза. Хотя фрегат и лишился тяги передних парусов в середине перемены галса, удар о скалу оказался, должно быть, сильным. Всего несколько ярдов, а какой результат! Болито представлял, какая суета сейчас на палубе фрегата, как матросы спускаются в трюм, чтобы оценить размеры повреждения.
Достаточно будет уже падения брам-стеньги и сильной течи, решил для себя Болито. Но фрегат все-таки продолжал двигаться, и, прикрывая глаза от яркого света, он увидел, как погонное орудие выплюнуло язык оранжевого пламени, и перелетевшее через него с ужасным свистом ядро обрушилось на полубак брига, словно гигантский молот. В разные стороны полетели обрывки тросов и щепы, а три моряка, крича, забились в конвульсиях у фальшборта, пятная палубу кровью. Другое ядро прошило корпус и срикошетило от воды, палуба корабля вздрогнула, будто пытаясь свалить с ног стоящих на ней моряков.
— Помогите раненым! — распорядился Болито. — Попросите мистера Идена спустить их вниз!
Ему вдруг представился отец Идена, принимающий в своем маленьком кабинете людей, страдающих от подагры и болей в желудке. Мог ли тот представить себе, что его двенадцатилетнему сыну придется волочить к трапу раненого матроса, оставляющего за собой кровавый след.
— Фрегат вот-вот возьмет нас на абордаж! — отчаянно завопил Дансер. Он даже не обернулся, когда над ютом просвистело новое ядро, проделавшее очередную дыру в парусах. — И это после всего, что мы сделали!
Болито окинул взглядом его и стоящих рядом. Задор битвы, ее пафос, быстро таяли. Да и кто мог бы осудить их за это? Несмотря на произошедшее, «Пегасо» переиграл их. Фрегат прошел риф, и на палубе его уже заблестели кортики — это матросы, бросив пушки, готовились к абордажу. В памяти мичмана всплыл рассказ Старки о том, что произошло с офицерами «Сэндпайпера», о пытках и мучительной смерти.
Он выхватил тесак и закричал:
— Приготовиться! Все на правый борт!
Взгляды, направленные на него, выражали недоумение и отчаяние. Болито вспрыгнул на ванты наветренного борта и погрозил «Пегасо» тесаком.
— Нас без боя не возьмешь!
Общая картина словно распадалась на отдельные частички мозаики. Человек, выхватив клинок и потрясая им, смотрит на фрегат. Другой пересекает палубу и подходит к тому, кто является, возможно, его лучшим, единственным другом. Ни единого слова. Только лица, говорящие больше, чем любые слова. Иден у люка, с лицом бледным как мел. Его сорочка запятнана кровью. Пока чужой. Дансер. Волосы позолочены солнцем, подбородок вскинут, рука тянет из ножен кортик. Болито заметил, что другой рукой Мартин мертвой хваткой схватился за бриджи, стараясь унять дрожь в теле. Матрос, раненый при атаке на бриг, лежит, привалившись к шестифунтовке. Ноги у него в бинтах, но руки проворно заряжают пистолеты и передают их товарищам.
