— Обычно я не пью. И сейчас со мной все в порядке.
По-прежнему поддерживая Мелиссу за талию, Эллиот повел ее к выходу из ресторана. По пути они остановились, чтобы расплатиться по счету, но и тогда он продолжал одной рукой держать девушку.
Пальцы Эллиота находились всего в каких-то сантиметрах от груди Мелиссы, и она с ужасом осознала, что ее тело отзывается на близость мужчины…
Мелисса очнулась на заднем сиденье такси. Почему-то она совершенно не помнила, как Эллиот его ловил.
— Куда вы меня везете? — вяло поинтересовалась она. Веки будто налились свинцом, и она со слабым вздохом уронила голову на плечо Эллиота.
— Я везу вас домой, — мягко сказал он, — к вам домой.
— Но вы же не знаете, где я живу.
— Я знаю все. — Эллиот тихо засмеялся. — В том числе, и где вы живете.
Когда Мелисса открыла глаза в следующий раз, то увидела стены лестничного пролета в своем подъезде, медленно проплывавшие мимо нее, в то время как она сама вроде бы не двигалась. Она догадалась, что ее несут на руках вверх по лестнице, и не слишком решительно попыталась высвободиться из объятий.
— А, вы проснулись! — непринужденно прокомментировал Эллиот.
Один Бог знал, как он сумел раздобыть ее ключи. Скорее всего, забрал их у нее, когда они ехали в такси.
Эллиот повозился с замком, затем толкнул дверь и вошел в квартиру.
— О господи! Вы живете здесь?! — Он опустил Мелиссу на кровать, выпрямился и огляделся вокруг. На его лице читалось отвращение. — Ну, а теперь я вас оставлю. А вы раздевайтесь и ложитесь спать.
Светильник на стене слабо освещал комнату, и это всегда ужасно раздражало Мелиссу, поскольку ей приходилось включать еще и настольную лампу; Однако сейчас приглушенный свет оказался как нельзя кстати.
— Вы не сделаете мне кофе? — попросила она.
Эллиот на секунду заколебался, а затем кивнул и исчез в маленькой кухоньке. Мелисса слышала, как звякнула доставаемая из навесного шкафчика кружка, а еще через некоторое время из кухни донеслось шипение закипающего чайника.
Лежать в одежде оказалось страшно неудобно. Поддавшись внезапному порыву, Мелисса начала избавляться от всего, что было на ней надето, дабы тело могло дышать. И лишь одна слабая мысль о том, что это недопустимая распущенность, промелькнула в ее голове, когда она услышала щелчок кухонного выключателя.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Эллиот вернулся в комнату и замер в немом изумлении. Несколько секунд он смотрел на Мелиссу так, словно его мозг отказывался воспринимать информацию, и лишь затем Эллиот медленно приблизился к девушке
В сознании Мелиссы боролись две противоположные силы. С одной стороны, она отчаянно пыталась сохранить благоразумие, однако одновременно ею овладело неистовое желание. Мелисса вытянулась на кровати, не пытаясь прикрыть наготу, и смотрела на Эллиота.
— Что вы делаете?! — каким-то не своим голосом произнес он.
— Вы же сами сказали, чтобы я разделась, — протянула Мелисса.
Эллиот не мог отвести глаз от ее обнаженного тела. И от того, что он видел перед собой, в его жилах с силой забурлила кровь.
— Вы слишком много выпили. Это моя вина. Я должен был вас остановить.
— Отчего же? Я уже большая девочка, и не нужно следить за моим моральным обликом.
Эллиот что-то неразборчиво пробормотал, поставил чашку с кофе на каминную полку и принялся собирать с пола одежду Мелиссы. Тут ему в голову пришла счастливая мысль, и он спросил девушку, где у нее лежат ночные сорочки.
От обычного хладнокровия Эллиота не осталось и следа. Не дождавшись от Мелиссы внятных объяснений, он подошел к комоду и стал наугад открывать ящики, пока не обнаружил в одном из них несколько безразмерных футболок. Здесь он угадал: Мелисса и в самом деле использовала их в качестве ночных сорочек. Эллиот вытянул первую попавшуюся футболку и набрал в легкие побольше воздуха перед тем, как обернуться назад.
Он знал, что должен сделать: просто подать Мелиссе эту футболку и пожелать ей спокойной ночи. Но когда посмотрел на Мелиссу, то почувствовал такое непреодолимое влечение к ней, что едва устоял на ногах. Ее растрепавшиеся светлые локоны выглядели неправдоподобно белыми на фоне темной подушки, а кожа казалась гладкой, как шелк.
Эллиот примостился на краешке кровати и с трудом произнес:
— Давайте, Мелисса, садитесь.
Мелисса послушно приподнялась на постели, но не сделала попытки взять у него свою одежду. Она облокотилась на руки, и ее груди оказались прямо перед глазами Эллиота. Они были похожи на налитые зрелостью соблазнительные плоды, только и ожидающие, когда же их сорвут.
Эллиот тихо застонал и попытался надеть футболку через голову Мелиссы, но при этом случайно задел рукой ее грудь.
Закрыв глаза, Мелисса слышала, как Эллиот бормочет какие-то проклятия, а затем почувствовала его губы на своих губах. Он опрокинул ее на спину и набросился на нее с рьяным неистовством. Футболка была забыта и отброшена в сторону.
Желая как можно скорее ощутить мощь мускулистого тела Эллиота, Мелисса принялась нетерпеливо расстегивать его рубашку.
Руки Эллиота скользили по груди Мелиссы, массируя нежно и вместе с тем настойчиво.
Мелисса подвинулась чуть выше, и Эллиот обхватил один из ее напрягшихся сосков губами.
— Да! О, да! — сдавленно вскрикнула Мелисса и выгнулась под ним.
Рука Эллиота скользнула ниже, и Мелисса задохнулась, предвкушая еще более искусны ласки и еще более восхитительные ощущения. И Эллиот оправдал ее ожидания, помог ей открыть в себе новые глубины чувственности. Она вскрикнула и замерла, прижимая его губы к своей груди, в то время как наслаждение волна за волной захлестывало ее.
Наконец Мелисса открыла глаза и встретила направленный на нее пристальный взгляд Эллиота. Весь алкоголь мгновенно улетучился у нее из головы.
— Думаю, мне пора уходить, — нерешительно произнес Эллиот и поднялся с кровати.
В комнате сразу словно повеяло холодом. Мелисса подтянула к себе покрывало и прикрылась им, с растущим ужасом наблюдая за тем, как Эллиот застегивает рубашку и при этом старательно избегает смотреть на нее.
Щеки Мелиссы пылали от стыда. Она, как дурочка, бросилась в объятия мужчины, к которому не имела права приближаться и который ни разу за все время их общения не проявил к ней ни капли мужского интереса. Ее мозг судорожно сжался в комочек еще до того, как она успела осознать весь ужас ситуации в полном объеме.
Она отвела глаза и с несчастным видом уставилась в пол. В воздухе повисло тяжелое молчание.
