— Гранаты! Гранаты сюда! — проревел Захаров, вытаскивая из ящика противотанковые гранаты. Он выбежал из траншеи и бросился к ближайшему немецкому танку, кинув гранату прямо под гусеницу. Взрыв сорвал катки, танк задымился и остановился.
Советская артиллерия под командованием подполковника Гаврилова била изо всех сил, стараясь прикрыть отступающие и контратакующие подразделения.
— Огонь по координатам! Немцы прорываются справа, нацеливаемся на тяжёлые танки! — командовал Гаврилов, бледный от напряжения.
В это время в воздухе появились немецкие пикирующие бомбардировщики Ju-87 («Штуки»), сопровождаемые истребителями «Мессершмитт». Они набросились на советские позиции, сбрасывая бомбы точно в цель. Земля вздрагивала от взрывов, разбрасывая комья грязи и обломки.
На противоположном участке фронта оберфюрер СС Штольц, командующий передовым отрядом дивизии «Рейх», удовлетворённо наблюдал за прорывом:
— Теперь они дрогнут! Мы их уничтожим и выйдем на оперативный простор!
Но советские солдаты, несмотря на тяжелейшие потери, продолжали упорно обороняться. Контратаки были редкими, но яростными. Группа красноармейцев под руководством младшего лейтенанта Никитина бросилась вперёд, атакуя пехоту сопровождения немецких танков.
— Не отступать! Держать рубеж! — яростно выкрикивал Никитин, стреляя из ППШ. Несколько его бойцов, вооружённых противотанковыми ружьями, точными выстрелами вывели из строя два немецких танка.
Генерал Пухов, командующий 13-й армией, получал доклады со всей линии фронта. Ситуация становилась критической.
— Усилить артиллерийский огонь по левому флангу! — приказал он по телефону. — Передайте резервам: контратаковать любой ценой!
Тем временем на немецком командном пункте генерал Модель внимательно следил за ходом сражения:
— Советские части бьются отчаянно, но их силы на этом участке на исходе. Усилить авиационную поддержку! Мы должны прорвать их оборону сегодня же.
Наступление немецких частей достигало апогея. Танковые клинья продвигались вперёд, но советская оборона, израненная и измотанная, всё ещё держалась.
Оберфюрер Штольц обратился к своим офицерам:
— Мы должны сегодня достичь поставленных целей. Завтра русские уже подтянут резервы. У нас нет права на ошибку!
И обе стороны продолжали яростную битву, сражаясь за каждую пядь земли. Обе знали — именно этот день станет решающим для всего летнего наступления. И пока солнце медленно поднималось к зениту, судьба битвы за северный фас Курской дуги всё ещё была неясна.
* * *
Советский командный пункт близ Курска напоминал разворошенный улей. Офицеры с напряжёнными лицами суетились вокруг стола с картой, передавали друг другу радиосообщения и делали пометки. Время шло на секунды, каждая из которых несла угрозу полного разгрома советских войск на северном фасе Курской дуги.
Василевский поднял телефонную трубку и отчётливо, несмотря на шум, проговорил:
— Товарищ Громов, ситуация опасная. Танки немцев прорвали оборону, подразделения просят срочной поддержки. Настало время вашей беспилотной техники. Вы готовы?
Громов стоял на фронтовом аэродроме рядом с мобильным командным пунктом. Его лицо, обычно спокойное и сдержанное, было напряжено до предела. Он ответил быстро и уверенно:
— Так точно, товарищ маршал. Беспилотники с новым алгоритмом защиты уже готовы к вылету. Мы только ждали приказа.
— Приказываю действовать немедленно! — приказал Василевский.
Громов резко повернулся к операторам дронов, молодым солдатам с внимательными глазами и усталыми лицами.
— Все аппараты в воздух! Работаем по запланированным маршрутам! Новая система подавления немецкой РЭБ включена!
Операторы заняли места у своих пультов, руки быстро и ловко управляли аппаратурой. Один за другим ударные дроны поднимались в небо, исчезая в низкой облачности.
Тем временем немецкие танковые колонны уверенно продвигались вперёд. Офицеры Вермахта и СС, стоя на командных машинах, наблюдали за развитием атаки. Дивизия СС «Рейх» особенно стремительно шла вперёд, их мощные «Тигры» и «Пантеры» взламывая оборону советских войск.
Обер-лейтенант Курт фон Мюллер, стоя в открытом люке своего командирского «Тигра», наблюдал за горизонтом. Лицо его было напряжено, но уверенность в успехе операции ни на секунду не покидала его. Он поднял радиотрубку и чётко сказал:
— Первая рота, держите курс прямо на высоту! Мы почти прорвали их оборону!
В этот момент один из «Тигров», шедший в голове колонны, внезапно вздрогнул от мощного удара сверху и взорвался, окутавшись пламенем и дымом.
— Что это было⁈ — закричал фон Мюллер, хватаясь за край люка и пытаясь разглядеть источник атаки.
— С воздуха что-то атакует, господин обер-лейтенант! — в панике крикнул радист.
Ещё один танк мгновенно вспыхнул, затем следующий. Взрывы стали накрывать колонну один за другим, словно невидимый противник точечно и безжалостно поражал каждую боевую машину.
— Немедленно вызовите авиацию! — выкрикнул фон Мюллер, голос его был полон ярости и отчаяния. — Где наши зенитки⁈
На командном пункте дивизии СС царил хаос. Офицеры переговаривались по радио, пытаясь понять, откуда взялась эта неожиданная угроза.
— Это русские беспилотники! Они снова в небе! — закричал радист, прильнув к рации.
Полковник Гельмут Рот, командующий группой РЭБ, побледнел, услышав эти слова. Его уверенность в собственной победе растворилась в один миг.
— Невозможно, мы же подавили их сигналы! — прошептал он растерянно.
— Очевидно, русские что-то придумали, господин полковник! — отчаянно произнёс стоявший рядом офицер.
Рот быстро подошёл к пульту управления своей станции РЭБ, пытаясь наладить помехи, но приборы упрямо показывали, что русские беспилотники используют совершенно другой, недоступный для подавления диапазон частот.
— Проклятье! — стиснул зубы Рот. — Они играли с нами! Немедленно передайте командованию, русские аппараты снова в воздухе, мы принимаем все возможные контрмеры.
Фон Мюллер, стоя на своём «Тигре», наблюдал за происходящим в ужасе и бессилии. Танковая колонна, только что уверенно шедшая к цели, превратилась в горящую цепь машин.
— Отход! Немедленный отход! — закричал он по радио. — В укрытие!
В небе над полем боя бесшумно кружили советские беспилотники, управляемые опытными руками операторов. Громов стоял у командного пункта, внимательно наблюдая за происходящим через мониторы.
— Молодцы, ребята, — тихо сказал он, почти шёпотом. — Так держать…
Операторы продолжали работать, не отрывая глаз от экранов. Курская битва только начиналась, и каждый из них понимал, что главные испытания ещё впереди…
Глава VIII
«Новая реальность войны»
Утро 6 июля 1943 года было наполнено гулом сотен моторов и рокотом артиллерийских орудий. Над северным фасом Курской дуги поднимался тяжёлый дым. Солнце едва пробивалось сквозь облака пыли и копоти, превращая поле боя в подобие бесконечного, зловещего рассвета.
Командный пункт 1-го танкового корпуса генерала Михаила Катукова расположился в небольшой роще, защищённой маскировочной сеткой. Катуков, строгий и сосредоточенный, стоял у карты вместе с командирами бригад и офицерами штаба.
— Разведка сообщает: передовые части немцев сильно потрёпаны вчерашним ударом беспилотников Громова, — докладывал полковник Кравцов, начальник разведки корпуса. — Немецкая техника обездвижена на нескольких участках.
Катуков хмуро кивнул:
— Хорошо, этим нужно воспользоваться немедленно. Бригадам начать выдвижение. Цель — отбросить немцев к исходным позициям. Артиллерия — прикрыть танки огнём с закрытых позиций.
Вскоре сотни танков Т-34, Т-70 и САУ устремились вперёд, сопровождаемые пехотой. Двигатели рычали, сотрясая воздух. Советская артиллерия открыла огонь, прикрывая танковые группы густой завесой разрывов перед немецкими позициями.
