Официант разместил тарелки с закуской, налил в бокалы вино и исчез. Рашель состроила гримасу.
– Да, так на чем я остановилась? Вы себе представить не можете, как быстро надоедает изображать пустую девицу. Все время вести себя так, будто в развитии остановилась на уровне десяти лет… А, да, Большой Э. Он весьма не одобряет действия людей, которые разрабатывают автономное и самовоспроизводящееся оружие, или устройства для нарушения принципа причинности, или вообще целый ряд приспособлений для массового уничтожения. Бактерии? Нельзя. Серая слизь? Нельзя. Все, что как-то напоминает самомодифицирующиеся управляющие программы? Нельзя. Все это – запрещенное оружие категории два. Как только планетная цивилизация начинает с ними играть, тут же Эсхатон приходит посмотреть, что там делается – и она становится когда-то существовавшей планетной цивилизацией.
Мартин кивнул, стараясь сделать вид, что для него это ново. Даже пришлось прикусить язык, чтобы не поправить ее последнюю фразу. Ее увлеченность предметом была заразительна, и трудно было удержаться, чтобы самому не вставить слово, зная, о чем идет речь.
Рашель проглотила ложку супа.
– Этот Большой Э бывает весьма суров. У нас есть точные подтверждения насчет по крайней мере одной атипической вспышки сверхновой где-то за пятьсот световых лет за пределами нашего – земного – светового конуса. Это имеет смысл, если хочешь уничтожить экспоненциально расползающуюся угрозу, и мы представляем, зачем Эсхатону это понадобилось. Но ладно, вы согласны, что не слишком разумно позволить соседскому малышу играть со стратегическими термоядерными бомбами?
– Это да. – Мартин кивнул и тоже проглотил ложку супа. – Что-то вроде этого может серьезно помешать вам получить премию за своевременное завершение работ.
Она прищурилась, потом тоже кивнула.
– Язвите все еще. Как вам удалось ни во что еще не вляпаться?
– Не удалось. – Он положил ложку. – Вот почему я так встревожился при вашем появлении. Я вполне могу обойтись без того, чтобы попасть в тюрьму.
Рашель вздохнула.
– Извините. Не знаю, насколько серьезно там у вас вышло, но… Я-то говорю всерьез. Я просто хочу представить все это в более широкой перспективе. Новая Республика находится всего в двухстах пятидесяти световых годах от Земли. Если Большой Э решит здесь бабахнуть сверхновую, нам придется эвакуировать пятьдесят звездных систем. – Видно было, что ей неуютно даже думать об этом. – Вот о чем идет речь. Вот почему я должна была вас втянуть.
Она опустила глаза и целеустремленно занялась супом. Мартин смотрел на нее, не отрываясь – у него самого аппетит пропал. Рашель этого добилась надежно, напомнив ему, зачем он здесь. О родителях он особо не беспокоился, но на Марсе у него была сестра, которую он очень любил, и слишком много друзей и воспоминаний, чтобы такие разговоры были ему приятны. Куда проще было глядеть, как ест она, любоваться безупречным блеском кожи на руках и в декольте… Мартин моргнул, взял бокал и выпил его залпом. Она подняла глаза, увидела, что он смотрит, широко – даже театрально – улыбнулась и медленно облизала губы. Эффект оказался слишком силен – Мартин отвернулся.
– Послушайте, черт побери! Нам полагается выглядеть так, как будто вы кормите меня ужином, чтобы потом отволочь к себе и затрахать до полусмерти, – тихо сказала она. – Не соблаговолите ли хотя бы изобразить какой-то интерес?
– Простите, – сказал застигнутый врасплох Мартин. – Я не актер. То есть нам полагается именно так выглядеть?
Рашель взяла бокал, он был пуст.
– Налейте мне. Пожалуйста.
И она посмотрела на него странно. Он вздрогнул, выпрямляясь, потом взял бутылку и налил ей.
– Я не хотела лишать вас аппетита. Кроме того, вы тут единственный цивилизованный человек на пару тысяч миль вокруг.
– Я всего лишь инженер по двигателям, – ответил он, напрягая мозги в попытке еще что-нибудь сказать.
«Во что это я влезаю?» – подумал он отчаянно.
Еще два часа назад он сходил с ума от скуки и одиночества, а сейчас умная и красивая женщина – оказавшаяся шпионкой – вытащила его поужинать. Какая-нибудь гадость да должна случиться, не без того.
– Я люблю работать с машинами. Люблю звездолеты. А с… – Он прокашлялся. – С людьми не умею.
– И это ваша проблема?
– Ага. – Он кивнул и посмотрел на нее оценивающе: она глядела сочувственно. – Я все время не так понимаю здешних жителей, а это плохо. Потому я забился к себе в нору и стараюсь не высовываться.
– А теперь, как я чувствую, от торчания в норе крыша поехала?
– После четырех месяцев такой жизни… да, можно и так сказать. – Он глотнул вина. – А вы?
Она глубоко вздохнула.
– Не совсем так, но близко. У меня есть задание. Мне полагается не влезать в неприятности. В частности, в мою работу входит не выделяться на фоне, но от этого действительно можно свихнуться. Как сами понимаете, вот такой наш тет-а-тет в инструкциях не рекомендуется. Безопаснее было бы оставить вам жучка, чтобы передать через него сообщение.
– Значит, вы тоже, – слегка улыбнулся он. – Сдвинулись в одиночном заключении.
– Ага, – усмехнулась она. – Как и вы.
– Вас дома ждут? – спросил он. – То есть извините, я хотел спросить, ждете ли вы сами своего возвращения к кому-то? Или есть кто-то, через кого можно разгрузиться? Письмами там, или еще как?
– Ха! – Она нахмурилась, посмотрев на него. – В нашей профессии, Мартин, нет другого супруга, кроме работы. Как и в вашей. Будь вы женаты, вы бы привезли семью в такое место, как Новая Республика?
– Нет, я не то хотел сказать…
– Да я понимаю. – Хмурая гримаса сменилась задумчивым выражением. – Но приятно иногда иметь возможность говорить свободно.
Мартин повертел в руках бокал.
– Согласен, – произнес он с чувством. – Последняя неделя меня достала…
Он замолчал. Она смотрела на него как-то необычно, и можно было бы сказать, что улыбается, если бы не ее глаза. В них была тревога.
– Улыбайтесь. Да-да, вот так, продолжайте. Не переставайте улыбаться. Мы под наблюдением. Микрофонов не бойтесь, я приняла меры, но на нас смотрит оперативник с того конца ресторана. Попытайтесь сделать вид, что хотите отвести меня домой и оттрахать. А то он задумается, зачем мы сюда пришли. – Она смотрела жеманно, широко при этом улыбаясь. – Как по-вашему, я хорошенькая?
Она изучала его из-под маски собственной идиотской ухмылки.
– Ага. – Он уставился на нее, надеясь, что у него столь же идиотский вид. По-моему, так даже очень. Настолько, насколько могут обеспечить лишь хорошая диета и современнейшее медицинское обслуживание. Он попытался улыбнуться шире. – Гм, на самом деле я бы сказал: красивая и решительная.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
