Сойдя с трапа самолета, Брайс угодил в ужасающий грохот бульдозеров и толчею одетых в хаки людей, занятых строительством сооружений непонятного назначения; раскрасневшись на летнем солнце, они перекликались хриплыми голосами. Здесь были ангары для техники, какая-то бетонная платформа и ряд бараков. Брайс, только что покинувший тихий и прохладный салон самолета — личного самолёта Томаса Джерома Ньютона, который тот прислал за ним в Луисвилл, — на мгновение растерялся, опешил от жары, шума, от всей этой лихорадочной и необъяснимой активности.
К нему подошёл молодой человек, похожий на мужественного героя из рекламы сигарет. На нём была строительная каска; закатанные рукава рубашки открывали переизбыток загорелых молодых мышц. Он выглядел в точности как персонаж одного из тех полузабытых рассказов для мальчиков, которые когда-то, на заре туманной честолюбивой юности, побудили его, Брайса, стать инженером — инженером-химиком, человеком науки и действия. Вспомнив о собственном выпирающем брюшке, седине в волосах и привкусе виски во рту, Брайс не улыбнулся, а лишь кивнул в знак приветствия.
Человек в каске протянул руку.
— Вы профессор Брайс?
Брайс ожидал, что рукопожатие будет преувеличенно крепким, но оно оказалось довольно мягким.
— Больше не профессор, — сказал он, — но я — Брайс.
— Прекрасно. Прекрасно. Я Хопкинс. Бригадир. — Его дружелюбие казалось почти собачьим, как будто он пытался заслужить одобрение. — Что вы думаете обо всём этом, доктор Брайс? — Он повёл рукой в направлении строящихся сооружений. Сразу за ними стояла высокая башня, — по-видимому, что-то вроде телерадиовещательной антенны.
Брайс прочистил горло.
— Я не знаю. — Он хотел было спросить, что здесь строится, но решил, что его неосведомленность может поставить его в неловкое положение. Почему этот жирный фигляр, Фарнсуорт, не сказал ему, для чего его наняли? — Мистер Ньютон ждёт меня? — спросил он вслух, не глядя на Хопкинса.
— Конечно. Конечно. — Внезапно проявив деловитость, молодой человек провёл Брайса вокруг самолёта, за которым обнаружилась кабинка монорельса, оседлавшая поблёскивающий рельс, который, змеясь, уходил в холмы, окаймляющие долину, словно тонкая серебристая карандашная линия. Хопкинс откатил дверь кабинки, открыв взгляду приятный тёмный салон с обитым гладкой кожей сиденьем. — Эта штука доставит вас наверх, к дому, за пять минут.
— К дому? А до него далеко?
— Примерно четыре мили. Я позвоню туда, и Бриннар вас встретит. Бриннар — это секретарь мистера Ньютона. Наверное, он и будет проводить собеседование.
Брайс задержался на пороге кабины.
— Разве я не увижу мистера Ньютона? — Эта мысль его расстроила. Неужели, потратив два года, он так и не встретится с тем, кто создал «Краски мира», кто управляет крупнейшими нефтеперегонными заводами в Техасе, кто разработал 3D-телевидение, многоразовую фотоплёнку, АТФ-процесс переноса красителей — с самым незаурядным в мире гением-изобретателем, а может даже инопланетянином?
Хопкинс нахмурился.
— Вряд ли… Я здесь уже шесть месяцев, но я никогда его не видел — кроме как за стеклом вот этой самой кабины. Примерно раз в неделю он спускается сюда, — наверное, чтобы посмотреть, как продвигается работа. Но он никогда не выходит, а внутри так темно, что не видно его лица. Только силуэт за стеклом.
Брайс сел в кабину.
— И он ни разу не выходил? Чтобы слетать… куда-нибудь? — Он кивнул в сторону самолёта, где бригада механиков, появившаяся словно из ниоткуда, начала проверку двигателей.
Хопкинс ухмыльнулся — глупо, как показалось Брайсу.
— Только ночью, когда его не увидишь. Хотя я знаю, что он высокий и худой. Мне так сказал пилот самолета, — но это всё, что он сказал. Он не слишком-то разговорчив.
— Понятно. — Брайс нажал кнопку на двери, и та стала бесшумно задвигаться. Пока она закрывалась, Хопкинс сказал: «Удачи!», и Брайс быстро ответил: «Спасибо!», но не был уверен, что закрывшаяся дверь не заглушила его голос.
В кабинке было очень прохладно и тихо, — как и салон самолета, она была звуконепроницаемой. И так же, как самолет, она пришла в движение с едва заметным ускорением, набирая скорость так плавно, что движение почти не ощущалось. Брайс увеличил прозрачность окон, покрутив маленький серебристый регулятор, который был явно для того и предназначен, и стал смотреть на хрупкие с виду алюминиевые постройки и на группы занятых делом людей — зрелище необычное и приятное в этот век автоматизированного производства и шестичасового рабочего дня. Люди на стройке работали бойко, с воодушевлением, обливаясь потом под жарким солнцем Кентукки. Брайсу подумалось, что им, наверное, хорошо платят за то, что они приехали в это захолустье, так далеко от полей для гольфа, муниципальных игорных залов и прочих радостей рабочего человека. Он увидел молодого парня — здесь многие были молоды, — сидящего в кабине гигантского бульдозера; ворочая огромные массы земли, он улыбался от удовольствия, которое доставляло ему это занятие. На мгновение Брайс позавидовал его работе и его молодой безрассудной уверенности, такой естественной под этим жарким солнцем.
Кабинка монорельса миновала строительную площадку и покатилась по холмам, сквозь густые заросли, двигаясь так быстро, что деревья казались расплывчатыми пятнами солнечного света и зелёных листьев, света и тени. Брайс откинулся назад, на необыкновенно удобные подушки, стараясь получить удовольствие от поездки. Но он не сумел расслабиться: он был слишком взбудоражен быстрой сменой событий и общей возбуждённой обстановкой этого нового незнакомого места. Как блаженно далеко он был теперь от Айовы, от своих студентов, от бородатых интеллектуалов, от людей вроде Канутти! Он смотрел в окно на всё ускоряющееся чередование света, тени, света, светло-зелёных и тёмных теней, и затем, внезапно, когда машина разогналась до предела, увидел впереди блеск озера, лежащего в котловине, словно лист дивного серо-голубого металла — гигантский, зеркально-гладкий диск. Сразу за ним, в тени горы, возвышался огромный старинный особняк с белоколонным портиком и большими окнами, закрытыми ставнями. Дом безмятежно стоял у края водной глади, прильнув к подножию горы. Затем дом и озеро, видимые вдалеке, исчезли за очередным холмом, когда монорельс нырнул вниз, и Брайс почувствовал, что кабина замедляет ход. Минуту спустя и дом, и озеро возникли снова. Кабина заскользила по широкой дуге, которая, незаметно снижаясь, спускалась к кромке воды, и Брайс увидел человека, ожидающего его возле дома. Машина мягко остановилась. Брайс перевёл дух, нажал на кнопку, увидел, как обшитая деревом дверь бесшумно отъехала в сторону, и вышел из кабины в прохладную тень горы, в запах сосен и нежный, почти неслышный плеск воды, набегающей на берег озера. Встречавший его человек оказался низеньким и смуглым, с усами и умным взглядом маленьких глаз. Он шагнул вперёд с церемонной улыбкой:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
