Читаем без скачивания Человек, который упал на Землю - Уолтер Тевис

Бутылка скотча оказалась открытой, и Брайс, слегка недоумевая, сам смешал себе напиток. Стало быть, вот как учёные-миллионеры ведут дела? Просят подать виски, и полупьяная служанка приносит целую бутылку? Что ж, возможно, это самый лучший способ. Они оба молча наполнили стаканы, и, пригубив свой, Ньютон неожиданно произнёс:

— Это космический корабль.

Брайс моргнул, не понимая, о чём он говорит.

— Простите?

— То, что мы здесь строим, будет космическим кораблём.

— Вот как? — Это было неожиданно, но не слишком. Беспилотные космические аппараты различных типов вовсе не были редкостью… Даже кубинский блок запустил собственный зонд несколько месяцев назад. — Значит, вы хотите, чтобы я поработал над металлами корпуса?

— Нет. — Ньютон медленно потягивал свой напиток и глядел в окно, словно думая о чём-то своём. — Корпус уже основательно проработан. Я хотел бы, чтобы вы занялись топливной системой, — нашли материалы, устойчивые к некоторым агрессивным веществам, таким как топливо, отходы и тому подобное. — Ньютон повернулся к Брайсу и снова улыбнулся, и Брайс понял, почему эта улыбка вызывает у него смутную тревогу: в ней была тень какой-то необъяснимой усталости. — Боюсь, я очень мало знаю о материалах — их устойчивости к температурам, кислотам и механическим напряжениям. Оливер считает, что вы один из лучших специалистов в этой области.

— Может быть, Фарнсуорт и переоценивает меня, но я неплохо в этом разбираюсь.

На этом тема будто бы исчерпала себя, и они немного помолчали. С той секунды, как Ньютон упомянул космический корабль, старое подозрение, конечно, вернулось к Брайсу. Но вместе с ним напрашивалось очевидное опровержение: если бы Ньютон, по некоему безумному допущению, прилетел с другой планеты, он и его люди не стали бы строить космический корабль. Уж что-что, а корабль бы у них уже был. Брайс усмехнулся, заметив, что рассуждает на уровне третьесортного научно-фантастического романа. Если Ньютон и в самом деле был марсианином или венерианцем, то по законам жанра он должен был сейчас заниматься ввозом тепловых излучателей, чтобы поджарить Нью-Йорк, или разрабатывать план по уничтожению Чикаго, или умыкать юных дев в подземные пещеры для совершения мистических жертвоприношений. Но Бетти Джо? От виски и усталости воображение Брайса разыгралось, и он чуть не рассмеялся вслух, представив себе Бетти Джо на киноафише, а рядом с ней Ньютона в пластиковом шлеме, угрожающего ей лучевым пистолетом — большим серебристым пистолетом с тяжёлыми конвекторными рёбрами и вылетающими из ствола маленькими блестящими зигзагами. Ньютон по-прежнему рассеянно смотрел в окно. Он уже выпил первый стакан джина и налил себе ещё один. Пьяный марсианин? Инопланетянин, который пьёт джин с тоником?

Вдруг Ньютон обернулся и заговорил — так же неожиданно, как раньше, хотя и безо всякой резкости. Он спросил:

— Зачем вы хотели видеть меня, мистер Брайс? — В его тоне не было настойчивости, только любопытство.

Вопрос застал Брайса врасплох, и, чтобы как-то замаскировать паузу, он налил себе ещё виски. Затем ответил:

— Меня очень впечатлила ваша работа. Фотоплёнка… красители, рентгеновские лучи… и ваши инновации в электронике. Думаю, это самые… самые неординарные идеи, что встречались мне за долгие годы.

— Спасибо. — Ньютон как будто слегка оживился. — Мне казалось, очень немногие знают о том, что я… приложил к этому руку.

В его усталом, бесстрастном голосе было что-то, от чего Брайсу сделалось немного стыдно за себя, за своё любопытство, заставившее его прочесать всю корпорацию вплоть до самого Фарнсуорта, а затем вынудить Фарнсуорта устроить эту встречу. Он чувствовал себя словно ребенок, который пытался добиться внимания своего терпеливого отца, но не сумел, а только потревожил и утомил его. В эту минуту он подумал, что, наверное, покраснел, и мысленно возблагодарил царивший в комнате полумрак.

— Я… всегда восхищался выдающимся умом. — Брайс смутился и беззвучно обругал себя, понимая, что выглядит как школьник. Но когда он услышал вежливый и скромный ответ Ньютона, его смущение куда-то испарилось — он вдруг понял, что его собеседник, наверное, просто пьян. Он слышал его отстранённую, безучастную, слегка нечёткую речь, видел растерянный, расфокусированный взгляд его широко открытых глаз и чувствовал, что Ньютон, почти неуловимо, был или очень пьян — спокойным, тихим опьянением, — или очень болен. И внезапно он ощутил прилив острого чувства близости к этому худому одинокому человеку. Уж не был ли и сам он пьян? И не был ли Ньютон, также, как он сам, мастером тихого утреннего пьянства, так и не нашедшим ни одной причины, почему бы разумному человеку в этом сумасшедшем мире не напиться с утра пораньше? Или это была та самая пресловутая ненормальность гения, безумная и неприкаянная рассеянность, ментальный озон — порождение сияющего разума?

— Оливер договорился с вами об окладе? Вы довольны им?

— Об этом позаботились как нельзя лучше. — Брайс встал, распознав, что этим вопросом Ньютон завершает беседу. — Я вполне доволен своим окладом. — И, пока ему не предложили удалиться, спросил: — Мистер Ньютон, могу ли я задать вам один вопрос, прежде чем уйду?

Ньютон будто бы не слышал его: он всё так же смотрел в окно, бережно держа пустой стакан в своих изящных пальцах. Лицо его, гладкое, без морщин, отчего-то казалось очень старым.

— Конечно, профессор Брайс, — сказал он тихим голосом, почти шёпотом.

Брайсу вновь стало неловко. Этот человек был так невероятно благороден… Брайс откашлялся и заметил, что на другом конце комнаты проснулся попугай и с любопытством уставился на него, как до этого кошки. У него закружилась голова, и теперь-то уж он точно покраснел. Он проговорил, запинаясь:

— На самом деле это не важно. Я… я спрошу вас как-нибудь в другой раз.

Ньютон смотрел на него так, будто не слышал, и всё ещё ждал, что он скажет. Затем произнёс:

— Конечно. Как-нибудь в другой раз.

Брайс извинился, вышел из комнаты и побрёл через холл, щурясь от яркого света. Когда он спустился вниз, кошек там уже не было.

10

Следующие полгода Брайс был занят так, как никогда ещё в своей жизни. С той минуты, как Бриннар проводил его к выходу из большого дома и направил в исследовательские лаборатории по другую сторону озера, он с совершенно чуждой ему готовностью и рвением погрузился в выполнение разнообразных задач, которые ставил перед ним Ньютон. Нужно было подобрать и усовершенствовать сплавы, провести бессчётное число опытов, найти образцы пластмасс, металлов, смол и керамик, которые бы безупречно отвечали заданным значениям устойчивости к высоким температурам и кислотам. Это было именно то, чему Брайса учили, и он очень быстро втянулся в работу. В его распоряжении было четырнадцать подчинённых, огромный алюминиевый ангар с лабораториями, почти неограниченный бюджет, личный домик на четыре комнаты и карт-бланш — которым он ни разу не воспользовался — на полёты в Луисвилл, Чикаго и Нью-Йорк. Конечно же, не обходилось и без треволнений и путаницы — особенно это касалось своевременной доставки нужного оборудования и материалов, или вспыхивающих время от времени мелких ссор между его подчинёнными. Но даже из-за этих неурядиц работа никогда не останавливалась полностью — настолько она была многогранна. Брайс был если не счастлив, то, во всяком случае, слишком занят, чтобы быть несчастным. Новое дело увлекло и поглотило его так, как никогда не увлекало преподавание, — а он прекрасно знал, как много в его жизни значит работа. Он был уверен, что окончательно порвал с университетом, так же как много лет назад — с государственной службой, и что ему совершенно необходимо верить в то, чем он занимается теперь. Он был слишком стар, чтобы снова потерпеть поражение, снова погрузиться в безысходность; он бы уже никогда не смог прийти в себя. Цепь событий, начавшаяся с ленты пистонов и основанная на бредовом научно-фантастическом предположении, привела к тому, что по счастливой случайности он получил работу, о которой многие могли только мечтать. Он часто засиживался до ночи, погрузившись в расчёты, и он больше не пил по утрам. Нужно было соблюдать сроки, разные конструкции должны были быть готовы к производству к определённым датам, но Брайса это не тревожило. Он значительно опережал график. То, что исследование было прикладным, а не подлинно фундаментальным, порой беспокоило Брайса, но он был уже не так молод и наивен, чтобы всерьёз волноваться о научных заслугах и вопросах профессиональной этики. Перед ним стоял, наверное, лишь один этический вопрос: не работает ли он над новым оружием, новым способом убийства людей и уничтожения городов? И ответ на него был отрицательным. Они строили транспортное средство для перевозки приборов в пределах Солнечной системы, что само по себе было делом если не стоящим, то, во всяком случае, безвредным.