Дурацкие беседы с самой собой окончательно выводят меня из равновесия. Бессонная ночь тоже сказывается на моем состоянии, и я принимаю решения уехать. Подойдя к куратору по практике, я ссылаюсь на сильные боли в животе и прошу отпустить меня домой. Слава богу, куратор нашей группы практикантов — человек адекватный. Не допытывается, а лишь дает мне распечатку с заданием и даже интересуется, не вызвать ли мне скорую? На что я качаю головой и говорю, что вызову из дома, если станет хуже.
Приехав домой, надеюсь на возможность поспать хотя бы пару часов, но Катя ломает все мои планы, усаживаясь на постель в моей комнате и заваливая вопросами о Рустаме Довлатовиче.
— Он такой красавчик. Я когда вчера дверь открыла, так дар речи и потеряла. И совсем не скажешь, что ему… а сколько ему, кстати?
— Тридцать восемь, — носом утыкаюсь в подушку и зажмуриваю глаза. Не хочу думать о нем снова, тем более в контексте сказанных Катей слов.
— Ого. Взрослый дядя. Неужели реально твой отчим? И айфон тебе подогнал. Дай хоть полазить в нем. Мне-то до таких подарков далеко еще.
— Я его вернула обратно, — бурчу, не отрывая лица от подушки. Катя на мое заявление реагирует вполне ожидаемо. То есть визжит.
— Ты ненормальная?! Отказалась от айфона?!
— Кать, давай не будем, а? Я всю ночь не спала. И настроения обсуждать подарки Рустама Довлатовича у меня нет.
— А где ты, кстати, была вчера ночью? — не удерживается соседка от вопроса, но когда я поднимаю голову и бросаю на нее хмурый взгляд, та вскидывает руки, будто сдаваясь, и поднимается с постели.
— Ладно-ладно, ухожу. Ты, конечно, странная, Ян. Зачем от хороших вещей отказываться? Ну такое. Хотя, твое право поступать, как сама хочешь.
Я вздыхаю, когда за Катей закрывается дверь моей комнаты, и смотрю какое-то время в белый потолок. На нем снова настырно рисуются картинки из casino. Темный зал, девушка, пистолет. Он.
Я не просто странная, я, кажется, реально больная.
Зло бью кулаками по матрасу, затем тянусь за смартфоном, который сунула под подушку до этого, и провожу пальцем по экрану. Лучше думать о брате, чем о Багримове…
Всю ночь я просматривала наши с Сашкой фотографии, в итоге не удержалась и поставила на заставку одну из тех, что мы сделали вчера в парке. Открываю вызовы и листаю вниз. По времени сразу вижу тот самый роковой звонок отца, когда он сообщил, что встречаться с Сашей мне больше нельзя.
С минуту сомневаюсь, но потом все же жму на вызов. Рука дрожит, пока я жду начала гудков, но они так и не раздаются. "Неправильно набран номер" — отвечает механический голос.
* * *
Телефон отца не отвечает ни через час, ни через два, ни даже ближе к вечеру. Я пытаюсь затолкать нарастающую тревогу поглубже, но не выходит. В конце концов отец — единственная ниточка, связывающая меня с Сашкой. Я и узнать про брата ничего не смогу, не дозвонившись до него.
Меня потряхивает от беспокойства, поэтому практически весь день я ничего не ем, только пью много кофе, аж желудок болеть начинает. Последнюю чашку так и не допиваю, вылив черную жидкость в раковину. Смартфон лежит на кухонном столе передо мной и по-прежнему молчит. Я так надеюсь, что вот-вот раздастся звонок, я схвачу трубку и услышу противный грубый голос отца, который так ненавижу, но на данный момент очень хочу услышать. Но долгожданный звонок не раздается.
Ложусь спать я около полуночи. Понимаю, что поспать мне надо, так как завтра у меня внеплановая дневная смена на работе. Босс позвонил пару часов назад и сказал, что Ника заболела, и он ищет, кто мог бы ее заменить. Я, конечно, имела полное право отказаться, но не видела причин этого делать. Во-первых, мне всегда нужны деньги. На работу в галерею меня все-таки еще не взяли и неизвестно возьмут ли. Во-вторых, из-за учебы Ника часто меня выручала раньше, так что мне хочется отплатить ей добром.
Конечно, беспокойство за Сашку никуда не девается, и это мешает мне нормально заснуть. Я ворочаюсь на постели, летняя жара только усиливает бессонницу. Что ж за черт! Вторые сутки без сна — это слишком. Я завтра на работе просто свалюсь через пару-тройку часов.
Что же случилось с отцом, если его номер обозначается как «неправильный»? Неужели Рустам Довлатович исполнил свою угрозу и как-то «наказал» его за разговор со мной? А что если отец навредил Рустаму Довлатовичу, а не наоборот?! Кусаю губы, переворачиваясь с одного бока на другой и обратно, но ни уснуть, ни избавиться от тревожных мыслей не могу.
Неожиданно экран смартфона, лежащего рядом со мной на подушке, загорается и на всю комнату раздается звук, оповестивший меня о входящем сообщении. Я уже заведомо радуюсь, считая, что это смс из серии «абонент появился в сети» или что-то такое. Наверняка отец разобрался с телефоном, что бы там с ним ни было, и сейчас мы, наконец, сможем поговорить.
Но я ошибаюсь.
Сообщение пришло от Максима.
«Спишь? Привет) Я хотел уточнить насчет завтра. Все в силе?»
Я недоуменно хлопаю ресницами, несколько раз перечитываю текст сообщения и никак не могу понять, о чем это он. А когда до меня доходит, глухо стону и лбом утыкаюсь в изголовье кровати. Совсем забыла про свидание! Мы же договорились с Максом на вечер вторника. Я тут со своими проблемами уже память потеряла. Да и настроения идти на свидание особого нет. Вместо приятного вечера в компании симпатичного парня, все мое внимание будут занимать непрекращающиеся мысли о Сашке.
«Привет) Не сплю. Вроде как утром у меня работа… Придется выйти, потому что одна девочка в смене заболела(» — пытаюсь намекнуть, что планы изменились, и одновременно с этим не обидеть Макса. Не думаю, конечно, что он из тех, кого легко обидеть отказом или переносом свидания, но все равно испытываю дискомфорт и чувство вины. Я же про это свидание вообще забыла…
Ответ прилетает через секунд десять:
«Да ладно) Ничего страшного. Я бы мог тебя на машине забрать после работы. Покатаемся просто. Домой тебя отвезу. Во сколько смена заканчивается?»
Я снова стону вслух и зарываюсь пальцами в еще влажные после душа волосы. Он хочет лишить меня ходов к отступлению. Задумываюсь на миг, что совсем не умею общаться с парнями, строить отношения, границы прочерчивать. Как это обычно делают? У меня никогда не было отношений. Со стороны все выглядит так, будто двое сливаются в одно. Но глядя на маму с отчимом я этого слияния не видела, и как оказалось в итоге, они разлюбили друг друга. Сейчас я даже не знаю толком, что сказать Максу. Не грузить же его своими проблемами, объяснять, что за брата волнуюсь, поэтому не хочу на свидание идти — он ведь не знает меня толком. Так, мои первые возможные отношения с парнем развалятся еще не начавшись.
«Где-то в пять. Но иногда я чуть задерживаюсь…» — отсылаю сообщение, надеясь, что в это время Максим может быть занят. Невольно анализирую свое желание избежать свидания. Ведь до завтра ситуация с отцом и Сашкой может сто раз уладиться. Зачем раньше времени отталкивать парня? Если не уладится, я могу ведь и завтра нашу встречу отменить.
«Оk. В пять отлично. Я приеду. И подожду тебя, если ты задержишься. Спокойных)» — отвечает Максим. И я снова испытываю чувство вины и стыд. Он такой милый и хороший. Встретиться с ним, наверное, все же стоит. Потом думаю о том, что видела его отца в Casino в обществе стриптизерши. Я ведь в тот момент задумалась, а не предпочитает ли Макс такие же развлечения? Да нет… Он совсем не похож на подобных мужчин.
Подобных Рустаму Довлатовичу…
«И тебе спокойно ночи)» — вздыхаю и отбрасываю смартфон в сторону. Чего я дергаюсь? До завтра еще дожить надо. Может, отец объявится, и нервничать весь вечер не придется. А свидание может быть хорошим способом расслабиться и отвлечься от всяких… неприятных мыслей и воспоминаний.
Закрываю глаза и пытаюсь заснуть. Названивать отцу смысла больше не вижу. Если и завтра не дозвонюсь, то наберусь смелости и съезжу к нему, чтобы поговорить глаза в глаза. Не знаю, сколько проходит времени, когда я все-таки начинаю проваливаться в сон. Но лучше бы я этого сна вообще никогда не видела.
