Читаем без скачивания Неправильный Дойл - Роберт Джирарди

Дойл не знал, что ответить. Он не очень представлял, что такое колледж.

Женщина ждала, пока он ответит, но потом потеряла терпение.

– Ох, ты невозможен, – сказала она, развернулась и поспешила обратно в дом по лужайке, мимо людей, танцевавших под тентом, и через толпу на веранде. Прошло еще немного времени. Дядя Бак вышел из дома, улыбаясь и вытирая со лба пот красным носовым платком.

– Главное – все делать вовремя, сынок, – сказал он Дойлу, сев в машину. – Похоже, ты будешь учиться в колледже, – сказал он, подмигивая.

– Сейчас? – удивленно спросил Дойл.

– Нет, когда-нибудь, – сказал, смеясь, дядя Бак. – Когда станешь старше. Не думай пока об этом.

Бак завел машину, и они поехали от дома, вниз, по коричневым холмам, через весь город к пляжу. Там они припарковались возле счетчика на стоянке, сняли обувь и немного прогулялись по песку. Потом дядя Бак остановился и широко махнул рукой в сторону сине-серого безграничного простора Тихого океана.

– Проблема в том, что всегда кажется, будто на другой стороне лучше, – сказал он.

В ту ночь они остановились в мотеле с цветным телевизором в номере и кроватью, которая, если бросить четвертак в маленький механизм у изголовья, вибрировала так, словно внутри матраса бегала дюжина опоссумов. Бак набросал туда четвертаков и уснул прямо в одежде, храпя с открытым ртом. Сначала в телевизоре над статуей Свободы летали реактивные самолеты, реял флаг, потом экран стал ровного серого Цвета.

На следующее утро они встали пораньше и полетели домой, в Виргинию.

5

Одинокая голубая цапля следовала за «Вождем Похатаном» по вассатигскому каналу вдоль пустынной песчаной береговой линии Пинуксент-Хук. Потом, когда они прошли узкие места канала, элегантная птица, взмахнув большими крыльями, улетела, чтобы опуститься где-нибудь в низине, в зарослях меч-травы, сквозь которую тут и там проглядывают ярко-красные пятнышки лобелий. Было прекрасное зимнее утро 15 февраля, день рождения Вашингтона. Было так тепло, словно уже апрель или даже начало мая.

– Сказать тебе что-то? – прокричал капитан Пит сквозь равномерный гул двухцилиндрового двигателя. – Клал я на День президентов![47]

Старик стоял у большого штурвала из красного дерева, с бутылкой домашнего пива в одной руке и тлеющей дешевой сигарой в другой, ловко управляя судном локтями.

– Я праздную день рождения генерала Вашингтона. У Лютера Кинга ведь есть отдельный праздник. Как они могли отменить день рождения генерала и поставить его в один ряд со старым Эйбом? Он же был отцом нашей страны, разве я не прав?

– Ты прав, – рассеянно ответил Дойл со своего места на носу.

– Ты должен иметь свое мнение по этому вопросу, сынок, – упорствовал капитан Пит. – Генерал был личным другом Дойлов, я говорю еще о том времени, до войны с Англией. Он однажды сказал, что устрицы, выловленные Дойлом, лучшие из тех, что он когда-либо пробовал.

Дойл рассеянно улыбнулся. Перед его глазами открывался широкий горизонт. Он глубоко вдыхал соленый воздух и удивлялся, как он мог так долго отсутствовать.

Отполированные металлические части «Вождя» блестели, как белое золото; вода у носа сменила цвет с зеленого на зелено-синий, пока они проходили через канал. Берег удалялся, как неприятное воспоминание. Дойл перешел на корму и достал из холодильника в кокпите пиво.

– Ты ловил рыбу в Испании? – Капитан Пит выпустил в сторону Дойла облако дыма, похожее на знак вопроса, которое быстро отнесло ветром за корму.

Дойл поправил солнечные очки.

– Только ту, что носит юбки, – ответил он.

Капитан Пит засмеялся.

– На что будем охотиться? – спросил Дойл.

На мгновение капитан Пит задумался, почесывая бороду.

– Слишком рано для пеламиды или тунца, – сказал он. – Ими питаются акулы мако, так что они отпадают. Скажем, на горбыля на глубине двадцать саженей.[48]

Он прибавил ходу, и «Вождь Похатан» поднял нос над волнами. Холодный сильный ветер растрепал волосы Дойла. Они пересекли Порпэс-Бэнкс и вспенили воду у Развалин – безымянных островков в открытом море, которые могли отличить друг от друга лишь рыбаки, выросшие в этих местах. Длинные зеленые полоски водорослей покачивались на волнах. В воздухе сильно пахло рыбой. В тайных подводных течениях согрелись и проголодались многочисленные косяки рыб. Все они, как одна, стремились в прибрежные воды, чтобы кормиться и метать икру. Капитан Пит заглушил двигатель, выбрался из-под капота и устроился на одном из раскладных стульев, чтобы посмотреть, как работает Дойл. Сувенирные медали на его фуражке ярко блестели на солнце.

– Как думаешь, вспомнишь, что нужно делать? – спросил он.

– Обо мне не беспокойся, – сказал Дойл. Он присел на корточки у ящика с инструментами и попытался воскресить в памяти забытые навыки.

Во время учебы в колледже он каждое лето проводил на «Вожде», подрабатывая в артели рыбаков, выходивших в эти места по два раза за день. Он неплохо в этом разбирался: знал, где есть глубокие норы, чувствовал рыбу и все, что ей нравилось. Он знал, на какие приманки лучше всего попадается кобия и дорадо, что скорее всего возьмет таутога и как против ветра бросить нарезанную рыбу в большой косяк.

– Мы глубоко тралим? – Он искоса посмотрел на капитана Пита.

Старик не ответил, лишь помял сигару в зубах. Это было что-то вроде проверки.

Дойл внимательно исследовал планшир.

– Где твой заглубитель? – спросил он.

– Я сделал ошибку – пару лет назад обменял хороший ручной агрегат на электрический, – сказал капитан Пит. – Его прислали в коробке с надписью «Сделано в Индонезии». Чертова штука не продержалась и трех месяцев, и я швырнул ее за борт. Ты думаешь, они там, в своей Индонезии, знают, как охотиться на горбыля в наших водах?

Дойл крепко задумался. Нет заглубителя. Что дальше?

– Ладно, – сказал он. – Делаем по старинке. Опускаем в воду привязанную приманку. Раскидываем чуть-чуть нарезанной рыбы, медленно дрейфуем с опущенным грузом и смотрим, что всплывет.

– Ну, ты не так уж отупел, – кивнул капитан Пит. Дойл выбрал из рундука два на вид крепких морских удилища и прикрепил к ним керамические катушки с намотанным шнуром. Он привязал к шнуру грузила, потом вытащил из морозилки приманку. Она была уже готова и нацеплена на тройники. Заледеневшие рыбьи глаза ничего не выражали. Трудности начались, когда он принялся привязывать приманку к шнуру. Он попытался сделать узел, но пальцы забыли движения. Он пробовал еще и еще раз, но неудачно. Тем временем приманка таяла на палубе, распространяя затхлый запах рыбы.

Капитан Пит скептически наблюдал за происходящим. Потом забрал удочки и наживку и, ворча, отпихнул Дойла. Тот встал, чувствуя себя тупым подростком, вернулся к морозилке и вытащил из пластикового контейнера новую порцию замороженной рыбы.

– Что с этой делать, капитан Пит? – спросил Дойл.

– Скатай шарики, – ответил старик. – Думаешь, справишься?

Дойл скатал восемь твердых шариков из полуразмороженной рыбы и мокрого белого песка, который специально для этого хранился в ведре. Он принес шарики на корму и сложил в аккуратную кучку на палубе. Капитан Пит подал ему его удочку с привязанной приманкой.

– Садись, сынок, – ухмыльнулся капитан Пит и указал на раскладной стул.

– Только не я, – сказал Дойл и прислонился к планширу.

Капитан Пит уселся на стул, и по сигналу они оба закинули удочки. Дойл смотрел, как медно-желтая нить исчезает в воде, и пытался отметить, когда она погрузится в воду примерно на шестьдесят футов. В конце концов он перестал раскручивать катушку только по знаку капитана. Они ждали. «Вождь Похатан» покачивался на воде. Дойл смотрел, как солнечный свет играет на хромированном каркасе наблюдательной вышки.

У капитана Пита клюнуло раньше. Его леска дернулась, натянулась и со звоном заходила из стороны в сторону.) Этот звук был для Дойла забытой музыкой молодости.

– Послушай, как поет! – позвал капитан Пит.

Дойл наклонился, вытащил из кучки первый шарик наживки и швырнул его за борт. Потом второй, который, попав в воду, сразу развалился на куски. Не пришлось долго ждать, как клюнуло и у него. Он почувствовал первое нерешительное сопротивление, катушка начала разматываться. Дойла охватило сильное волнение, он чувствовал себя счастливым. В этот момент все остальное было забыто – развод, теперешнее затруднительное положение, неопределенное будущее. Он выждал три короткие секунды и потянул леску. Битва началась.

– Думаю, у нас здесь отличная нора, – сказал капитан Пит. – Так и есть. Шикарная нора, полная королевской макрели.

Дойл боролся с первой рыбиной минут десять, чувствуя, как удочка в руках дергается и становится на дыбы. Стремление жить попавшейся на крючок рыбы страстно передавалось ему из глубины. Но он потянул слишком сильно, наживка оторвалась, и через секунду все прекратилось. Он вдруг понял, что покрыт потом, мышцы плеч напряжены до боли. Теперь он вспомнил, почему это называют «спортивной рыбалкой».