Читаем без скачивания Кошачий патруль - Галина Куликова

И вот сегодня с утра Бахтияров неожиданно позвонил и заявил, что в фонд пришла комиссия и он, Кудесников, обязан быть в офисе, потому что будто бы является одним из соучредителей. Арсений, который принципиально никогда и ничего не «соучреждал», полетел туда, чтобы раз и навсегда определить позиции. В этом самом фонде он и застрял до самого вечера.

Очутившись, наконец, в своей машине и напоив Мерса водой, он уже было принялся звонить Белкину, когда сотовый завибрировал прямо у него в руках. На связь вышла секретарша Маня, с которой после возвращения из Египта безответственный босс даже не пообщался.

— Арсений, вы должны немедленно приехать в контору, — сказала Маня задушенным голосом и всхлипнула. — Мне нужно сказать вам что-то важное.

— Еду, — бросил Кудесников и сразу же дал по газам.

В его практике уже бывали случаи, когда несчастные секретарши попадали из-за него в неприятности. В офис вламывались типы с угрозами. Прижав к стене бедную девушку, они пытались либо найти изобличающие их хозяев документы, либо самого Кудесникова. Всю дорогу он ломал голову над тем, кто к ним пожаловал на этот раз и не случилось ли чего с Маней.

Поэтому когда влетел в свой кабинет и увидел, что та жива и здорова, издал длинный стон облегчения. Все вокруг оставалось на своих местах. Окна не побиты, мебель не перевернута. Фикус, терпеливо сносивший тяготы офисной жизни, как всегда криво торчал в кадке.

— Привет, босс, — сказала Маня, сидевшая в совершенно идиотской позе: попа на стуле — ноги на столе. — Привет, Мерс!

Вообще-то она была девушкой милой и прилично воспитанной. Кудесников относился к ней хорошо, хотя зачастую она пугала его проявлениями неконтролируемой страсти.

— Зачем ты положила ноги на мой стол? — сердито спросил босс, который позволял фамильярничать только себе самому. — Да еще в грязных туфлях? И что вообще случилось такого, из-за чего я должен был нестись сюда сломя голову?

— А где шоколадные конфеты? — вместо ответа требовательно спросила Маня. Глаза ее ярко блестели, тон был агрессивным, и Кудесников немедленно решил, что она пошло напилась.

Подошел к шкафчику, в котором хранилось спиртное, и проверил, все ли запасы на месте.

— Ты так меня напугала, что я не успел подумать о презенте, — ответил он через плечо. — Что-нибудь стряслось? Что-то ужасное? Тебя укусила залетевшая в комнату стрекоза и, кроме меня, некому высосать яд из раны?

— Хохмите? — с неожиданной ненавистью спросила Маня, рывком сбросив ноги со стола. Ее лицо все, целиком, набрякло слезами, размывшими прелестные черты. — Вы никогда не относились ко мне серьезно!

— Серьезно я отношусь только к женщинам за рулем, — буркнул Арсений, мрачнея. — Я чем-то тебя обидел?

Мерседес важно ушел под стол, волоча за собой цепочку. В отличие от хозяина он всегда чувствовал, что грядет любовная сцена, и предпочитал пережидать самое страшное в укромном месте.

— Нет, вы ничем меня не обидели, — ответила Маня, глядя на него в упор.

Кудесников мог бы поклясться, что будь у нее в руках что-нибудь тяжелое, она без раздумий запустила бы эту штуку прямо ему в голову.

— Ты сердишься, что я не позвонил, — утвердительным тоном заметил Кудесников. — Но ты обязательно простишь меня, когда я расскажу, что случилось со мной в поездке…

— Я не стану слушать, что там с вами случилось, — звенящим голосом ответила Маня. — С меня хватит! Я от вас ухожу.

Она была в облегающем платье, которое позволяло отчетливо видеть, насколько бурно вздымается ее грудь. Возможно, это платье она надевала с дальним прицелом заманить босса в свои сети.

— Ну, здрась-ст-те, — между тем расстроился тот. — С какой это стати ты уходишь?! Почему?

Маня как будто только и ждала этого вопроса.

— Почему? — повторила она, вытянув шею вперед, словно гусыня, намылившаяся клюнуть чужака. — Да потому что вы относитесь ко мне как к пустому месту! Я к вам в рабыни не записывалась! Я вам секретарь, а не суп с морковкой!

— Как к секретарю я отношусь к тебе очень даже хорошо, — повысил голос Кудесников.

— Но ведь я еще и женщина! — Из Маниных глаз покатились крупные частые слезы. — А вы это игнорируете…

— В каком смысле? — взвился он. — Может быть, мне следует придвигать тебе стул и бегать открывать перед тобой двери, когда ты шастаешь туда-сюда с бумагами?

— Вы не обращаете на меня внимания, — уже рыдала Маня. — Я вам безразлична!

— Но я не могу любить всех женщин, которых нанимаю на работу. — Кудесников столько раз проходил через этот кошмар, что выдавал уже готовые фразы. Мерседес укоризненно смотрел на него из-под стола.

Маня не желала внимать доводам рассудка. Сначала она орала на Арсения и обзывала его всякими некрасивыми словами, потом упала ему на грудь и намертво вцепилась в рубашку. Эта битва алчной женской любви с обидным мужским сочувствием продолжалась до поздней ночи. Сломить мужество Кудесникова Мане не удалось, и она, распухшая от слез, ушла в неизвестном направлении, вынудив босса отдать ей трудовую книжку и зарплату за отработанные три недели.

Перед тем как покинуть пустой офис, Арсений переставил фикус из одного угла в другой, вытер пыль со стола смоченным в газировке носовым платком и выстроил стулья вдоль стены так, чтобы ни один не выпирал. Некое подобие порядка должно было положительно отразиться на его внутреннем состоянии, но ничего подобного не случилось, и он грозовой тучей проследовал к выходу.

Однако пока добирался до дому, немного развеялся, объяснив по дороге коту, что, собственно, произошло и почему он в этом не виноват. В подъезде стояла обморочная ночная тишина, но как только он поднялся на свой этаж и вставил ключ в замочную скважину, дверь справа отворилась и на пороге возникла пожилая соседка с той приторной улыбкой на лице, от которой у всяких нормальных людей склеиваются зубы.

— Наконец-то вы вернулись, Арсений, — прокурлыкала она, морща нос от удовольствия. — А мы уж не знали, что и думать.

— Кто это — мы? — спросил тот, мгновенно насторожившись.

— Я и ваш двоюродный брат… Он сейчас у меня. Не мог попасть в квартиру.

В этот самый момент за спиной соседки нарисовался взлохмаченный Белкин. Лицо его было мрачным, как у жениха, который только что осознал, на что решился.

— С чего вы взяли, что он мой двоюродный брат, Наталья Никодимовна? — проворчал Кудесников, глядя Белкину в лоб. Лоб был широким, чистым и явно не знал, что такое озабоченность.

— Ну… как же — с чего взяла? Он сам сказал. — Лицо ее просветлело. — Кроме того, я видела, как однажды ночью вы вдвоем входили в квартиру.

— Интересно, вы когда-нибудь спите, Наталья Никодимовна?

— Так вы его заберете? — подбавив сладости в тон и улыбку, уточнила та.

— Вам уж точно не оставлю, — в унисон ей широко улыбнулся Арсений. И обратился к Белкину: — Иди за мной, брат. Спасибо, Наталья Никодимовна, за заботу и внимание.

— Пожалуйста, пожалуйста, — пропела та. — Всегда обращайтесь!

Никто из жильцов подъезда не знал, что Кудесников занимается частным сыском. Все были уверены, что он артист, поэтому так шикарно одевается и ведет жизнь вне всякого разумного графика.

Арсений ничего не стал говорить Белкину, решив, что это так же бессмысленно, как ругать одуванчик за то, что он вырос среди левкоев.

— Есть хочешь? — спросил он, сбрасывая ботинки и освобождая кота от ошейника.

Белкин сосредоточенно кивнул. Судя по всему, гостеприимство Натальи Никодимовны не включало в себя гастрономических утех. Мерс неторопливо повел их на кухню, строго вертикально неся свой роскошный хвост. Он был дома и чувствовал себя здесь хозяином. Естественно, он получил свою порцию корма первым.

— Женщины и коты обслуживаются вне очереди, — пояснил Арсений.

Разрешив Белкину самому добывать еду из холодильника, он отправился в душ и долго плескался там, смывая с себя пыль, собранную за день. Возможно, он оттягивал тот момент, когда ему поведают о любовнице Папаскина. Ему нравилась Марина, и было жаль разбивать ее семейный очаг. Да еще после того, как он ее обнадежил…

К тому моменту, когда Кудесников вымылся, Белкин съел все, что смог идентифицировать. На столе перед ним задержалась банка маринованных устриц и коробочка сыра с плесенью. От всего прочего остались лишь корки да крошки. Хозяин задумчиво обозрел поле кулинарной битвы и заказал по телефону пиццу. Пока ее везли, он приступил к допросу.

— Так, значит, ты не бросил слежку за Папаскиным? — спросил он, усевшись напротив Белкина и глядя на него с неподдельным интересом.

Тот кивнул и потянулся за своей холщовой сумкой, в которой, как заметил Кудесников, лежали солнечные очки, блокнот с ручкой, тощий бумажник и мобильный телефон. А еще — белый конверт, на вид довольно пухлый. Белкин открыл конверт и вытряхнул из него примерно с десяток фотографий. Они были совсем невысокого качества — мутные и нечеткие.