В конце 50-х — начале 60-х годов стало известно о судьбе другого сына бывшего рейхсляйтера. И вот в какой связи. Западная Германия в то время активно вмешивалась в дела стран «третьего мира», захватывая новые рынки сбыта и проводя нужную ФРГ политическую линию. Причем для камуфляжа далеко идущих целей использовалась прежде всего культурная экспансия. По некоторым подсчетам, в ФРГ насчитывается около 40 «институтов» и «обществ», занятых информационно-пропагандистской интервенцией в страны Азии, Африки и Латинской Америки. Изучавший деятельность этих центров историк Г. Александрович указывает, что руководящим ядром этой деятельности является «Институт имени Гете по популяризации немецкого языка за границей», расположенный в Мюнхене.
Зарубежные филиалы «Института Гете» (или, как их иногда называют, «институты культуры») — а их число превышает две сотни — разбросаны в десятках стран.
Западногерманский банкир, нацистский преступник Шахт как-то откровенно признал, что эти пропагандистские учреждения в будущем смогут быть использованы Бонном как «несокрушимый оплот в политических и экономических целях».
«Институт Гете» руководит и специальными немецкими школами за границей, число которых превышает 250, а численность учащихся достигает 60 тысяч. Особенно много подобного рода учебных заведений в странах Африки, и в первую очередь на территории бывших германских колоний.
О характере деятельности «популяризаторов немецкого языка» дает представление, например, следующий факт.
В 1964 году сотрудники «института» в Того распространяли один из номеров газеты рейнских и рурских промышленников «Индустри-курир», в котором говорилось, что Того должно стать «двенадцатой землей Федеративной республики». В школах, организованных «институтом», «просвещение» молодых тоголезцев начиналось с разучивания гимна «Германия, Германия превыше всего».
Представителем же «института» в Конго (Киншаса) в те годы был сын Мартина Бормана.
Прикрываясь именем великого Гете, Борман-младший и другие «культуртрегеры» нацистского разлива вели безудержную антикоммунистическую пропаганду, вмешиваясь во внутренние дела молодых независимых государств и занимаясь вербовкой агентов.
Обстоятельства же, предшествовавшие допросу юного Бормана в феврале 1961 года, были таковы.
Вскоре после суда над Эйхманом хлынул такой поток сообщений о Бормане, что прокуратура во Франкфурте-на-Майне была вынуждена начать дело «О бегстве военного преступника М. Бормана». Одним из первых материалов на стол следствия легло документированное cообщение, что Борман использовал тот же маршрут, что Эйхман для бегства в Южную Америку — через Австрию и Италию. Называлась дата перехода — 16 августа 1947 года. Возглавивший расследование прокурор земли Гессен, активный участник антифашистского движения доктор Фриц Бауэр и главный следователь Хорст фон Глазенапп за два года собрали досье из 8 объемистых папок, включающих более 1300 документов, имеющих с ношение к судьбе Бормана. Одним из свидетелей, допрошенных Бауэром, и был сын бывшего рейхсляйтера.
Примерно в то же время дала показания еще здравствовавшая тогда мать Герды Борман —. Хильдегард Бух (тестя Бормана — председателя верховного партийного суда Вальтера Буха уже не было в живых).
Приглашенная в прокуратуру, она заявила следующее:
«Я не знаю, жив ли обвиняемый Мартин Борман, но насколько я знаю, в 1949 году он еще был жив... Однажды к нам пришли два неизвестных мне человека. Они наедине беседовали с моим мужем. Это были штатские, они вошли в наш садик и заговорили с моим мужем. Один из них безусловно был немцем... Я полагаю, что мой муж счел вполне достоверным сообщение о Мартине Бормане, которое доставили двое в штатском. Вечером после это визита, когда мы легли спать, мой муж сказал мне о Бормане: «А эта свинья все-таки живет!»
В показаниях фрау Бух обращает на себя внимание ее заявление о том, что несколько лет назад она получила письмо, в котором ей угрожали расправой, если она, не дай бог, вздумает давать показания о своем зяте.
Опрос сотен людей, сопоставление десятков показаний позволили Фрицу Бауэру заявить на пресс-конференции, организованной им 13 апреля 1961 года, что Мартин Борман жив. Он утверждал также, что располагает данными о деятельности организации «ОДЕССА», которая после войны помогала бывшим эсэсовцам бежать из Германии. Тем не менее, найти Бормана или напасть на верный след на основании собранных данных не удавалось.
А сведения о будто бы оставшемся в живых главном военном преступнике продолжали поступать. В следующем, 1962 году в Западной Германии появилось немало сообщений о судьбе Бормана. Так, газета «Андере цайтунг», со ссылками на «достоверные источники», указывала, что Борман обнаружен в Патагонии, а затем в Эквадоре. Она утверждала, что тот сделал себе две пластические операции и в ближайшее время собирается вернуться на родину для исполнения «политического завещания» Адольфа Гитлера. Другая западногерманская газета — «Кельнише рундшау» — опубликовала сообщение о том, что фашистский преступник сбежал в Аргентину, где и умер в самом начале шестидесятых годов.
Наступил 1963 год. Пресс-атташе испанского посольства в Лондоне Анхель Алтасар де Веласко сделал заявление для печати, в котором утверждал, что встретил Бормана в сорок пятом году в Мадриде. В мае,— показывал де Веласко,— он сел на немецкую подводную лодку, которая после 21-дневного пути доставила их к берегам Аргентины. По словам испанца, спустя много лет он видел Бормана в Эквадоре. Бывшего шефа партийной канцелярии было довольно трудно узнать — пластические операции сильно изменили его внешность. Кроме того, Борман здорово постарел и стал совершенно лысым.
В качестве свидетеля был вновь допрошен бывший статс-секретарь Вернер Науман, участвовавший в том «историческом» прорыве 2 мая 1945 года. Спустя восемнадцать с половиной лет 18 декабря 1963 года он «вспомнил»:
«Я пошел назад, к мосту Вайдендаммербрюкке. В одной воронке близ моста я заметил остатки нашей группы, их было человек 11, среди которых находился Мартин Борман, рейхсюгендфюрер Аксман. Еще, насколько могу вспомнить, там был доктор Штумпфеггер. После этого мы пошли по железнодорожному полотну к Лертерскому вокзалу, где попытались прорваться. Снова начался бой с русскими. Наша группа разделилась на три части. Я остался с двумя офицерами. Остальные присоединились либо к Аксману, либо к Борману. Я не знаю, кто пошел с Борманом. Однако я знаю, что к этому моменту Борман еще был в живых».
(Эти показания, как видите, прямо противоречат вер сиям Кемпки и Аксмана о смерти Бормана около танка.)
Особенно «урожайным» был следующий, 1964 год) Человека, похожего на Бормана, видели на границе между Чили и Перу. С сенсационными утверждениями выступил бывший шофер английской Контрольной миссии в Германии Л. Бленден, который якобы дважды после войны разговаривал с человеком, как две капли воды похожим на портрет Бормана, опубликованный в британских газетах.
Вслед за ним привратник одного из датских замков заявил, что в мае сорок пятого человек с внешностью Бормана в составе группы офицеров войск СС прибыл замок, где в ту пору размещался немецкий лазарет, которым командовал штандартенфюрер Вернер Хайде.
В марте 1965 года агенты Интерпола арестовываю человека с аргентинским паспортом на имя Карлоса Родригеса. Арестованный оказался штурмбанфюрером СС Детлевом Зонненбергом, который в конце 1953 года прибыл в Бразилию из Египта. На допросе он показал, что после ареста Эйхмана бывшие нацисты, живущие странах Латинской Америки, объединились в «организацию самозащиты», цель которой — скрывать сообщников от правосудия. Среди них,— утверждал Родригес-Зонненберг,— находится и Борман, проживающий в Бразилии. Однако обнаружить и изловить его практически не возможно.
Тем временем досье франкфуртской прокуратуры продолжало пополняться. 16 апреля 1966 года Бауэр объяви на очередной пресс-конференции, что располагает «свежими данными» о Бормане. «Круг сужается и скоро замкнется,— сказал он.— Наши люди шлют донесения с всех частей света. Мы идем по горячему следу». Бауэр выразил твердую уверенность в том, что Борман жив место его нахождения — Бразилия. Но широковещательное заявление осталось пустым звуком.
В конце 60-х и в начале 70-х годов было зарегистрировано свыше трех десятков «борманов». Полиция разных стран в разное время арестовала несколько человек. Например, одним из таких лже-борманов, задержанных весной 1972 года в колумбийских джунглях неподалеку от эквадорской границы, был семидесятидвухлетний Германн. В течение многих лет он жил в одном из индейских племен и был случайно обнаружен двумя колумбийскими журналистами. Власти обратились в Бонн с просьбой переслать им карту с отпечатками пальцев настоящего Бормана. Просьба была выполнена. Результат: Германн и Борман — совершенно разные лица.
