Согласно официальной инвентарной описи, там бы. 364 мешка с 728 золотыми слитками, 25 ящиков еще с сотней золотых слитков, 20 ящиков с золотыми монетами, все это — на общую стоимость 15 миллионов долларов (170 миллионов по нынешнему курсу). Кроме тог грузовики везли неучтенное золото не менее 11 ящиков весом по 150 килограммов каждый, а также огромное количество валюты в банкнотах.
С помощью местного лесничего и десятков своих офицеров полковник Пфайфер запрятал сокровища на склонах двух гор, Штайнригель и Клаузенкопф, окружающих альпийское озеро Вальхен у крошечной деревушки Айнзидль, недалеко от миттенвальдских казарм. Яростно работая по ночам, офицеры Пфайфера выкопали большие ямы. Вечером 26 апреля 1945 года, за три дня до прихода в этот район американских передовых частей, на вьючных мулах, принадлежащих училищу, началась переброска сокровища в горы. Через три ночи, к рассвету 28 апреля, оно было спрятано во влагонепроницаемых тайниках, отрытых в мерзлой земле Баварских Альп: золото — на горе Штайнригель, валюта — на горе Клаузенкопф...
Впрочем, воспользоваться в Альпах награбленными в годы войны ценностями ни Борману, ни Кальтенбруннеру не удалось[13]. Их значительная часть была вскоре разворована. Как отмечают авторы книги «Золото нацистов», руку к этому приложили исполнители «деликатного поручения», прежде всего сам Пфайфер.
К тому же по прибытии ценностей в Миттенвальд представитель Рейхсбанка некий Фриц Милке унес 5 тысяч долларов, 67 тысяч долларов присвоил Карл Теодор Якоб — бургомистр близлежащего городка Берхтесгадена. (Позднее, избежав наказания со стороны западногерманских властей, он, как ни в чем не бывало, воцарился в ратуше Берхтесгадена, где и восседал до самой своей смерти.)
Затем в дело включились стервятники покрупнее — американцы. Один из участников операции полковник Раух, знавший места захоронения основных запасов, Решил выйти из подполья и вступить в контакт с представителями находившихся здесь войск США.
«Мотивы его ясны. Как нацист, офицер СС и высокопоставленное лицо в аппарате гитлеровской канцелярии в Берлине, Раух входил в список преступников, подлежащих «автоматическому аресту» в оккупированной Германии. Но он надеялся заключить сделку с американцами, открыв местонахождение спрятанных ценностей в обмен на свободу»,— заключают Я. Смит и Д. Боттинг.
Но это произошло летом 1945 года. А еще в апреле Борман, судя по интенсивной переписке со своим адъютантом фон. Хуммелем, находившимся в Оберзальцберге (телеграммы помечены красным штампом «секретно!»), готовился осесть в Берхтесгадене.
Почему же он отказался от задуманного? Среди прочих причин («задержка» самоубийства Гитлера, транспортные трудности и проч.) я бы выделил следующую.
Дело в том, что «альпийская крепость» на поверку оказалась совсем не такой надежной, как думали вначале Борман и другие высшие чины, планировавшие перебраться сюда.
Вспоминая этапы подготовки к штурму «редута», бывший командующий 21-й армии США О. Брэдли напишет:
«За несколько месяцев до этого наступления разведка ошеломила нас фантастическим планом немецкого командования отвести войска в Австрийские Альпы, где, как сообщалось, были сосредоточены вооружение, запасы и даже построены авиационные заводы и где был создан последний бастион немецкой обороны. Там противник, по всей вероятности, попытался бы отсидеться и сохранить нацистский миф до тех пор, пока союзникам не надоела бы оккупация Германии или пока они не перессорились бы: между собой... Только после конца войны мы узнали, что этот хваленый «редут» существовал лишь в воображении нескольких нацистских фанатиков».
Борман же был не фанатиком, в том понимании, как это имел в виду О. Брэдли. Отсюда «альпийский вариант» — не единственный, на который он рассчитывал.
...17 июля 1945 года в 9 часов утра жители пограничного аргентинского селения Сан-Клементе оказались свидетелями необычного зрелища. Примерно в трех километрах от песчаного берега на тихой волне покачивались две подводные лодки. С их борта были поданы условные сигналы. Через несколько минут лодки, не погружаясь, ушли в юго-западном направлении. Для властей Сан-Клементе национальная принадлежность подводных лодок не была загадкой. За неделю до этого субмарина под нацистским флагом «нанесла визит» в соседний Мар-дель-Плата.
А спустя еще несколько дней после появления подлодок возле Сан-Клементе рыбаки нашли на отмели прорезиненную одежду, военное снаряжение и надувные лодки с маркой «Сделано в Германии». Был ли среди тех, кто прибыл, Мартин Борман, установить не удалось.
Зато мы знаем, что среди бумаг Бормана, помеченных тем же красным штампом «секретно!», есть и такая:
«22.4.45.
Хуммелю. Оберзальберг.
С предложенным перемещением за океан на юг согласен.
Рейхсляйтер Борман».
Итак, наряду с «европейскими вариантами» планировался и осуществлялся «южноамериканский». В последние недели войны в известные нам опорные пункты нацизма за океаном хлынул поток депеш с указаниями и инструкциями по приему фашистских главарей и ценных грузов. Шеф службы безопасности Кальтенбруннер, который в последние месяцы был тайно связан с Борманом, передал специальной группе СС секретные фонды, важнейшие архивные документы и большую часть драгоценностей (помимо той, что была отправлена в Баварские Альпы).
В советской печати упоминалась в этой связи операция «Огненная земля», в ходе которой документы и ценности переправлялись на «заокеанский юг» на подводных лодках. В годы войны был установлен «подводный мост» Европа — Аргентина, по которому курсировали гитлеровские подлодки. Дважды — в 1945 и 1967 годах — уругвайская газета «Диа» сообщала, что несколько немецких подводных лодок нашли убежище в пустынных бухтах Атлантического побережья Аргентины.
Одна из субмарин под номером 1-313, построенная в последние месяцы войны в Швеции, ушла от берегов агонизирующего рейха 9 мая 1945 года. Через сорок дней она вошла в Рио-Негро, близ Буэнос-Айреса, где незадолго до конца войны гитлеровцы купили более десяти тысяч квадратных метров земли на самом побережье. На этой подлодке в Аргентину, которой в то время правил диктатор Перон, прибыла партия беженцев из числа нацистской элиты. Прибывших встречал и размещал штаб «организации бывших членов СС» («ОДЕССА») во главе с его руководителями — генералом фон Алленом и штурмбанфюрером СС Швендом. Последний, как утверждают, впоследствии в нацистском подполье на территории Южной Америки получил должность казначея.
В порядке отступления хотелось бы заметить, что в 80-е годы на Западе вновь начала обсуждаться тема повяления фашистских подлодок — в связи с новыми данными, касающимися погребенных на затопленных субмаринах богатств. Муссируется, например, на все лады судьба ценностей, награбленных корпусом гитлеровского военачальника Роммеля в Африке и увезенных, по приказу нацистской элиты, на подводных лодках в «неизвестном направлении». Ныне «клад Роммеля» в Средиземноморье ищет яхта-лаборатория «Морской ныряльщик»|
А в 1984 году в США была создана компания под вывеской «Шаркхантерс» («Охотники за акулами»), которая задалась целью отыскать затонувшие фашистские сумбарины. (Австралийский журнал «Остралейшн пост» приводит слова главы этой компании Гарри Купера о том, что на океанском дне лежат сотни (!) подлодок фашистской Германии.) «Охотники» намеревались организовать поиск подлодок в Карибском море. Цель такого рода «экспедиций», думается, ясна.
Не вдаваясь в подробности, замечу, что Уставом Нюрнбергского военного трибунала, его приговором в отношении главных немецких преступников ограбление на захваченных территориях квалифицировано как тягчайше международное преступление. Согласно нормам международного права, закрепленным в многочисленных международных договорах, особенно после второй мировой войны, все ценности, неправомерно изъятые и вывезенные воюющими государствами с захваченных территорий, кем бы они ни были обнаружены, подлежат возврату их законным владельцам.
Охота за плотью и призраком
Во второй половине дня 14 февраля 1961 года д-р Фриц Бауэр закончил допрос Бормана. Подписав пропуск на выход из здания франкфуртской прокуратуры, прокурор подшил протокол в папку и написал сверху: документ № 384.
Понятно, что в прокуратуре побывал не бывший рейхсляйтер Мартин Борман. В качестве свидетеля проходил его сын — Хорст-Адольф. Он сообщил, что неоднократно беседовал с отцом... в Латинской Америке.
В свое время, точнее весной 1945 года, рейхсляйтер позаботился о судьбе и безопасности своих отпрысков. Жену Герду он отправил, как мы знаем, в Берхтесгаден. Старший сын, окончив «курс» в одном из австрийских монастырей, попал под патронаж епископата Алоиса Худала (эта фигура через несколько страниц всплывет в нашем расследовании). Не без помощи папаши постриглась в монахини старшая дочь Ева Ута.
