минут?
– Не знаю. Специально не замечала. Надо вспомнить.
– Эх, молодежь! Время течет мимо вас, – мягко говорит следователь, а я расслабляюсь. – Я напомню. Это вашу машину зафиксировала камера на перекрестке? Вот здесь.
Он поворачивает ко мне монитор, и я вижу Мерседес, который крутится на дороге и исчезает из поля зрения.
– Да, это моя машина.
– Отличненько. Так и запишем, – минуту слушаю стук клавиш. Пока следователь занят, я прокручиваю в голове происшествие. – Вы откуда ехали, позвольте узнать.
– Купаться ездила на «Око Дьявола», – отвечаю мгновенно, это я могу подтвердить.
– Так далеко от столицы?
– Случайно узнала об этом месте и решила прокатиться.
– Одна?
Вопрос застает врасплох. Мысли закружились в безумной пляске. Сказать, что за рулем был Матвей, – подставить любимого, и тогда цепочку последующих событий представить невозможно. Его карьера, наша свадьба, отношение ко мне его матери – все будет под вопросом.
И в то же время, идет расследование, о Матвее узнают и без меня, если сейчас скажу, что была одна, поймают на лжесвидетельстве.
И потом, ничего же не случилось. Никто не пострадал, а за разрушенное ограждение мы заплатим.
«Господи! – молюсь про себя. – Помоги мне!»
И тут озаряет: нас вместе никто не видел. Матюша все время крутился возле домика, а когда мы ходили купаться, пляж был пуст. На видео с трудом узнается машина, лица водителя и пассажира вообще нет, темное пятно.
Глубоко вздыхаю и бросаюсь словно с обрыва в омут.
– Да, одна.
– Что же произошло?
– Была гроза, Мерс занесло. Глупая ошибка, – показываю пальцем на угол. – Здесь аптека, рядом стоит дутая резиновая фигура. Я ее не заметила за стеной дождя, а когда увидела, показалось, что это человек, вот и нажала на тормоз, а он не сработал. Машину закрутило, занесло на строительное ограждение. Простите, за разбитые фонарики я обязательно заплачу.
– Хм, фонарики, – следователь протер очки и нацепил их на нос. – И все?
– А что еще? Ой, погодите! Еще была пустая бочка!
– Что? – быстрый взгляд поверх очков, пальцы забарабанили по клавиатуре. – Какая бочка?
– Не знаю, со стройки, наверное. От удара она поднялась в воздух, отлетела, разбила мне фару, оставила вмятину на капоте.
– Бочка говорите? – следователь перебирает бумажки, разглядывает какие-то пакетики, всматривается в монитор.
В дверь входят длинный полицейский и пухляш. Мимоходом отмечаю, какие они разные. Пухляш кладет перед следователем листок, тот читает, я невольно напрягаюсь. Что-то происходит, но что? И почему меня не отпускают?
– Осколки фары от этого Мерседеса, – говорит длинный.
– Ну, я это же и сказала. Бочка отлетела, разбила фару.
– Какая бочка? – теперь на меня уставились еще две пары глаз.
Снова повторяю рассказ об аварии. Полицейские переглядываются.
– Вы хотите сказать, что человека не сбивали?
– Человека? – дыхание перехватывает о ужаса. – Но там не было человека. Ни одного.
– Девушка сидела на скамейке, а теперь она… в морге.
– Где? – от шока шепчу дрожащими губами.
Пухляш смотрит на часы.
– Вернее, ее недавно похоронили.
– Что вы говорите? – вскакиваю и бегу к двери, меня перехватывают на полпути. – Этого не может быть! Это не я!
– Сядьте!
Хлесткий, как удар плети, приказ, пригвождает меня к полу. Сумочка с грохотом падает с плеча, колени подгибаются. Меня подхватывают под руки и усаживают на стул.
– Мы… я вывернула руль, машина не задела остановку, – бормочу беспрестанно, – пролетела мимо и застряла в ограждении, – губы дрожат, язык заплетается, глазам становится горячо.
– Остановка? Мы ничего не говорили об остановке. Значит, вы видели девушку?
– Да… Но… Ее там не было…
Замолкаю, в ушах появляется звон, он все громче и громче, а мысли в голове все страшнее. «Неужели мы сбили ту женщину? Не может быть! Матвей же проверил. Он врач, не оставил бы умирать раненого человека.
– Пожалуйста, поверьте мне. Дождь просто заливал лобовое стекло, дворники не справлялись. Когда я увидела резиновую фигуру, испугалась, моя машина заскользила. Мы… нет, я пыталась справиться с управлением, но Мерседес закрутило и занесло на строительную площадку. Я врезалась в бочку. Она была пустой, поэтому подпрыгнула, упала на капот и отлетела в сторону. Все.
– Но бочки, о которой вы говорите, не было посередине дороги.
– Правильно, она отскочила на обочину. Наверное. Не знаю. Вы же ее можете найти.
– Как? – детектив раздраженно взмахивает руками. – Где? Прошло несколько дней. Мы и вашу машину с трудом вычислили, а сами вы не заявили о происшествии, скрыли.
– Ничего я не скрывала! – уже почти шепчу. – Может, строители убрали бочку. Опросите их, умоляю.
– Ты вздумала учить нас, как надо работать? – поднимается с места длинный оперативник.
– Нет, что вы! Я говорю правду. На капоте Мерседеса есть вмятина от соприкосновения с бочкой. Ой, была…
– Вы поторопились отдать машину в ремонт. Разве не потому, что хотели замести следы преступления?
– Нет, конечно! – я уже не скрываю слез отчаяния: пробиться к мозгу людей, которые решили повесить на меня смерть девушки, невозможно. – Тормоза барахлили.
– Что делать будем, Семен Петрович? – пухляш спрашивает следователя, а я встряхиваюсь: надежда просыпается в душе.
– Гош, надо проверить.
– Но бочки на месте происшествия не было.
– Ты уверен? Она могла далеко откатиться.
– Да, могла, – вскрикиваю я. – Погодите, а видеорегистратор с Мерседеса. Вы его проверили? Он должен был все заснять.
Полицейские переглядываются.
– Проверили, но флешки в нем нет.
Меня отпустили домой под подписку о невыезде. Следователь, несмотря на настойчивость длинного полицейского, решил, что недостаточно улик, чтобы задержать надолго.
От радости я не знаю, плакать или смеяться. К веселью ситуация не располагает, душа горит от пережитого стресса, и мозг пухнет от вопросов и мыслей.
«Почему нет флешки? – эта проблема гвоздем сидит в голове. – Может быть, мама ее удалила, а мне забыла сказать?»
Набираю ее номер, она отвечает мгновенно, будто сидит с телефоном в
