– Что? Как?
Санек помогает мне сесть, голова кружится, из желудка поднимается тошнота, во рту будто кошки ночевали, а в мозгах бьется только одна мысль: «Не прощу! Никого не прощу!»
– Выпейте. Вы меня до чертиков напугали!
Помощник сует мне в руку стакан с водой и пузырек с опохмелином. Несколько секунд сижу, не двигаясь, наконец немного отпускает.
– Рассказывай.
– Короче, все выяснили. Девушка не виновата, несчастный случай.
– Что за бред? – вскакиваю и тут же падаю на кровать. – Кто придумал?
Координация еще ни к черту, лучше не шевелиться.
– Увы! Все дело в бочке. Мерседес закрутился на дороге, выехал на стройку, столкнулся с бочкой. Она взлетела и попала в голову Валерии, – тихо отвечает Санек и опускает тон до шепота. – Патологоанатом обнаружил в ране кусочки краски, их идентифицировали, все сходится.
– Погоди, погоди! – трясу головой, прогоняя туман. – Почему тогда эта девка, как там ее?
– Арина Васильева.
– Да, она… – пытаюсь собраться с мыслями, но плохо получается. – Почему она говорит, что не видела Леру?
– Наверное, ваша невеста, заметив несущуюся на нее машину, выскочила из остановки и хотела спрятаться. Другого объяснения найти не могу.
– В голове не укладывается! И еще, тут написано, – трясу перед носом помощника листами допроса, – что девица вышла из машины и осмотрела местность. Почему же она никого не видела? Почему не видела?
Я уже кричу, боль выплескивается словами и слюной, а ненависть переполняет сердце.
– Не знаю.
Санек отодвигается, но я притягиваю его к себе и трясу за грудки.
– Ты же легко Леру нашел! Сразу!
– На этот вопрос у меня нет ответа.
– Поехали, – отталкиваю его.
– Куда?
– В полицию.
Следующие дни я живу в аду. Пытаюсь доказать следователям, что девица врет. Она видела Леру, испугалась ответственности и бросила умирать на дороге раненого человека. Мысль, что, если бы любимой сразу оказали помощь, она осталась бы жива, сводит меня с ума.
– Да, вы правы, Эрик Борисович, но ничего поделать не могу, – разводит руками следователь. – Водитель уехал с места ДТП, не вызвал полицию, но был уверен, что никому не навредил. Проверить, видел он раненого или нет, невозможно. Мы не нашли ни одного свидетеля аварии.
– Погодите, а вы все проезжающие машины осмотрели? Все видеорегистраторы проверили?
– Зачем нам выполнять такую бессмысленную работу, если и так все ясно? Водитель признал вину, искренне раскаялся, помог следствию выяснить причину смерти вашей возлюбленной. Оперативники нашли эту бочку, она откатилась далеко от трассы, и дорожная служба увезла ее на свалку, поэтому сразу мы не наткнулись на нее. Мы можем наказать девушку, но только на пятнадцать суток. Я сочувствую вашей утрате, но дело уже закрыто.
Я в корне не согласен с таким решением, скриплю зубами от бессилия, готов собственными руками задушить девчонку, только Санек, который не отходит ни на шаг, удерживает меня от безумия.
И тут в голову приходит другая идея.
– Санек, ты докладываешь бате о моих передвижениях?
Неловкая тишина повисает в воздухе, помощник молча крутит баранку, я терпеливо жду.
– Д-да, – наконец отвечает он.
– Молоток! Вези меня к Соколовой.
– Слушаюсь, – выдавливает он после короткой паузы.
Наташка жила в родительском замке за чертой столицы. Пока мы добирались до места, я прикидывал разные варианты мести, но самым разумным казался только один: тюрьма.
Горничная проводит нас в богато украшенный холл и предлагает сесть. Я ерзаю от нетерпения, так хочется поскорее добиться своего.
Соколова показывается на верхней ступеньке лестницы и медленно начинает спускаться. Я смотрю на нее оценивающим взглядом и невольно любуюсь. Всем девка хороша, но мне не нужна.
– Сюрприз! – вскакиваю с дивана и бросаюсь к ней.
– Чего тебе надо, Метла? – отшатывается она и опускается в кресло поодаль.
Наташка красиво складывает ноги, выпрямляет спину и высокомерно смотрит на меня.
– Хочешь выйти за меня замуж? – выпаливаю я быстро, пока сам не передумал.
– Спятил?
– Нисколько.
– Говори, что от меня надо?
– Помощь.
– Какая?
– У твоей семьи есть влиятельные юристы?
– Ну, допустим.
– Нужен самый крутой из них.
– Он дорого стоит. Я слышала, что ты на мели.
– Сплетни быстро расходятся, – усмехаюсь.
– В нашей среде особенно.
– Плевать. Если ты согласишься на помолвку, отец простит меня и вернет кредитки.
– А зачем отдавал их?
– Был дураком, погорячился. Согласна?
– Нет.
– Наташка, не трахай мне мозги хотя бы ты. От нашей свадьбы одни плюсы, это же договорной брак.
– А как же наследник империи?
– Сделаем и наследника, раз надо.
Я уговариваю ее со всей страстью горящей от боли души и сам верю, что моя месть сложится, если Наташка согласится на брак. Батя подобреет, мачеха займется подготовкой к помолвке, а я верну деньги и власть, чтобы посадить в тюрьму гадину Васильеву.
А потом помолвку можно будет и расторгнуть.
Наверное.
– Как у тебя легко все получается! – кривит губы Наташка.
– Неправда. Все тяжело, очень тяжело, мы даже не любим друг друга, – наблюдаю за ее реакцией.
Она вздрагивает от моих слов, бросает на меня быстрый взгляд и отворачивается. Уголки губ опускаются, на лице появляется выражение обиженной девочки. – Сама подумай, родители спят и видят, как наши компании сливаются, богатство растет, все счастливы.
– И ты счастлив? – с запинкой спрашивает она.
На миг закрываю глаза, игнорирую ее вопрос. Если бы Наташка знала мою истинную цель, ни за что бы не согласилась, а сейчас вижу, что сомневается, и добиваю ее последним ударом.
– Я начну работать. Попрошу батю назначить меня управляющим директором пошивочной фабрики.
– Ты ничего не смыслишь в производстве.
– Мне и не надо. Я изучал финансовые законы, а тряпки – это тот же бизнес, который приносит доход.
Уговоры приносят результат: Соколова соглашается. Я тут
