сделал. А Лис ждал. Ждал, не зная о том, что ждать
там— бессмысленно. А что было бы, если бы он вернулся сразу же, после обучения? Если бы мы оба были свободны? Если бы не было Савки? Если бы… блин-малин.
7.Правила
3 июня, вторник
Kerosene —RachelLorin
У меня есть правило никогда не делать работу «на отвали». Всегда сохранять концентрацию. Несколько раз вдумчиво перечитывать составленные документы, обращая внимание на каждую букву и запятую. Взвешивать подобранные слова на невидимых весах, избегая двусмысленностей и неточностей.
Брачный договор с Невзоровым — первый документ, к которому я отношусь по-настоящему наплевательски, потому что печатаю и редактирую его спросонья в телефоне, запершись в ванной под предлогом чистки зубов.
Арт, помахивая хвостом, наблюдает за мной с антикварного комода и не только не осуждает, но даже молчаливо одобряет подобное пренебрежение. На самом деле я просто впервые вспомнила про собственное обещание до того, как Яр о нём спросил и решила выполнить, пока не забыла снова. Радуясь, что избежала очередной порции нравоучений и укоризненных взглядов, отправляю договор жениху по электронной почте, вытираю с пижамы пятно зубной пасты и почёсываю кота за ухом. Он в ответ мурлычет и довольно щурит жёлтые глаза. Арт любит внимание и, пока я дома, неотступно бродит за мной везде, куда бы я ни пошла.
Умываю лицо прохладной водой, радуясь тому, что никто меня не торопит. В квартире Невзорова несколько ванных комнат, а эта, хоть и неофициально, считается моей. Она роскошная — со стильной дизайнерской плиткой, итальянской сантехникой, флаконами с дорогой косметикой. Всё это могло бы восхищать, но выглядит холодным и бездушным. Такое же впечатление временами производит и сам Яр. Мне казалось, что я успела привыкнуть к тому, какой стала моя жизнь, но появление Князева ярко продемонстрировало то, что ключевое здесь —казалось.
— Доброе утро, детка, — не отрывая взгляда от телефона, здоровается Невзоров, когда я в сопровождении Арта появляюсь на кухне. — Вчера ты поздно вернулась.
— Угу. — Щёлкаю кнопкой кофемашины, отозвавшейся мерным трещащим гудением.
Вчера я всё же определилась со стратегией работы по делу Тимура. И пусть пока план действий кажется смутным и размытым, как написанная акварелью абстракция, интуитивно чувствую — он правильный.
Помимо предстоящего суда, работы запланировано не слишком много, поэтому я интересуюсь:
— Могу я привезти Савку сегодня?
Сегодня у сына нет тренировок, и мы могли бы провести время вместе. Может, даже сходить в кафе или кино. Или просто накупить вкусностей и поваляться у телевизора. Или…
— Может, лучше завтра? — недовольно тянет Яр. — А сегодня, если ты свободна, можем съездить в центр на открытие нового паназиатского ресторана.
Подобные мероприятия хороши для Невзорова тем, что приносят новые связи и помогают закрепить старые, но чем они хороши для меня? Может проще тогда остаться на работе до вечера?
— Посмотрим. — Я на ходу отпиваю глоток крепкого кофе и бросаю в микроволновку круассан, чтобы разогреть.
Арт, заинтересовавшийся шелестом пакета, встаёт на задние лапы и разглядывает, как сдоба кружится на тарелке. В глазах кота такой восторг, словно угощение греется именно для него. Он обожает слоёное тесто почти так же, как буженину, но точно так же, как и буженину, хлебобулочные изделия ему нельзя. Коту об этом известно, но он, не удержавшись от соблазна, забирается повыше.
— Убери, пожалуйста, дохляка со столешницы, — сквозь зубы ворчит Невзоров.
Он так и не простил кота за вчерашнее. Уверена, Арт не простил тоже. Он фыркает так, словно понял сказанное. Может, по интонации, а может, за столько лет некоторые слова из человеческого словарного запаса отложились в его украшенной белыми усами голове. Поэтому он и вынужден раз за разом доказывать Невзорову, что не дохляк.
Нивелируя очередную ссору до её начала, беру кота на руки и опускаю на пол. Извлечённый из пакета круассан перегрелся и обжигает пальцы, но я устраиваюсь напротив Яра за столом и ем, запивая таким же горячим кофе. Почти не вслушиваюсь в рассказ жениха о какой-то крупной сделке, о новом партнёре, которого обязательно нужно пригласить на свадьбу, о необходимости освободить хотя бы неделю от работы на время свадебного путешествия. Вместо этого молча жую и думаю о своём.
В груди густой и чёрной кофейной жижей разлилась апатия — неожиданная и совершенно несвоевременная. Мне бы сейчас, наоборот, мобилизовать собственные ресурсы, разобраться с делом Тима, спокойно и без происшествий выйти замуж, чтобы навсегда пресечь дурацкие шуточки про сбежавших невест, преследующие меня со времён побега от Семенова. Вместо всего этого не хочется делать вообще ничего, и я впервые ощущаю себя настолько одинокой, а окружающих — настолько чужими.
Тем не менее в суде приходится выбросить из головы меланхолию и взять себя в руки. Что бы там ни творилось в личной жизни — работа есть работа. Поэтому, входя в зал, где назначено судебное заседание, выгляжу собранной и решительной. Шестакова уже ввели в клетку, и я устраиваюсь за столом перед ним. Обернувшись, негромко бросаю:
— Сегодня — никаких ходатайств, Тим.
— Хорошо. — Он делает скользящий, бесшумный шаг, оказавшись у самой решётки, и добавляет: — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Сама на это надеюсь, но не собираюсь делиться с подзащитным собственной неуверенностью. У меня ведь есть ещё одно правило — не браться за дела, в которых у меня имеется личный интерес, потому что подобное автоматически делает адвоката излишне эмоциональным и необъективным. Тем не менее, взявшись защищать Тима, я и это правило нарушила, ведь как бы я ни старалась изображать бесстрастность — она напускная. Потому что мойличный интерескак раз входит в зал следом за одним из потерпевших.
Не смотрю на Князева напрямую, но боковым зрением отмечаю каждое движение. Как проходит мимо, бросив присутствующим холодно-обезличенное «здравствуйте». Как бросает на спинку кресла форменный китель и закатывает рукава рубашки. Как поправляет очки и, готовясь к заседанию, с негромким шелестом раскладывает на столе документы. С его появлением присутствующие затихают, хотя судья ещё не вышла из кабинета. Настолько от Елисея веет перфекционизмом и организованностью. Я тоже замираю, но по другой причине — просто сердце отчего-то сохранило дурацкую привычку пропускать удары и сбиваться с ритма в его присутствии.
После того как в пятницу я снова сбежала, неловко встречаться с Лисом взглядом. После того как вчера Ксенька, Катя и отец меня пристыдили, я остро чувствую вину. После того как Князев так
