эпиляцию.
- Я не знаю, монсеньор, - наконец, признался доктор. – Очевидно потому что она блондинка. У светловолосых женщин иногда бывает совершенно гладкое тело.
- Никогда такого не встречал, - раздался голос короля, исполненный восхищения. – Бесподобно!
Вот это Катю не на шутку испугало. Особенно нотки возбуждения в тоне его величества.
- Дотроньтесь! Как нежно на ощупь! – монарх снова провёл рукой по ноге девушки от икры и почти до самого бедра.
- Боюсь, мадемуазель была бы против, - с осуждением промолвил Эркюль.
Но монарх то ли не заметил этого, то ли не придал значения.
- Я ваш король! – напомнил Людовик, давая понять, что не потерпит ослушания.
Доктор кончиками пальцев провёл по лодыжке и одёрнул руку. Катя, затаив дыхание, прислушивалась к этому едва ощутимому касанию. Интересно, он вообще догадывается, что она в него, кажется, по уши влюблена?
- Видите? Это великолепно! Кожа нежнее шёлка! – и уже несколько торопливо добавил: - Ладно, Эркюль, ступайте.
- Сир…
Доктор хотел что-то сказать, но король сухо оборвал его.
- Вы свободны.
Раздались удаляющиеся шаги и звук закрывающейся двери. Доктор ушёл, оставив её наедине с Людовиком. И в полной его власти.
Катя хоть и была девственницей, но об этой стороне жизни имела довольно внятное представление. Она не сомневалась в намерениях его величества, наблюдая за ним сквозь ресницы. Король начал раздеваться. Снял рубашку, кюлоты, чулки. Обнажившись, он потянулся всем телом, как сытый хищник. Так что все мускулы напряглись. Удивительно. Ему ведь за сорок, а даже небольшого брюшка нет. Подтянутый, с широким массивным торсом. При виде нагого взрослого мужчины, практически всё тело которого покрыто тёмными волосами, девушка затрепетала. И трепет этот был вызван никак не восхищением, а животным ужасом. Она вспомнила отвратительную сцену с участием его величества, которую имела неосторожность лицезреть. От неприятного воспоминания стало только хуже. Она незаметно закусила губу. По-прежнему не шевелилась, изображая спящую. И всё ещё надеялась, что ничего страшного не произойдёт. Наверняка он дождётся, пока она «проснётся», спросит её позволения и после отказа отпустит с миром.
Однако эта уверенность начала таять, когда король лёг рядом. Катя зажмурилась. Чувствовала только, как скрипнула под его тяжестью кровать. Ощутила лёгкий запах мужского пота и шумное дыхание, отдававшее вином. Внутренне вся сжалась в ожидании неизвестного.
- Какая нежная, чистая, - с придыханием прошептал Людовик.
Внезапно его рука легла на крепкую упругую грудь девушки. От неожиданности Катерина вздрогнула. Но король, видимо, решил, что это во сне. И тихонько сжал её плоть. А потом пододвинулся совсем близко, навис над Катей, принялся ощупывать её и целовать. Жадно шарил по её телу, попутно стягивая с девушки рубашку. Вскоре она осталась совершенно нагой. Руки мужчины, большие, горячие, вовсе не были грубыми. Он касался почти осторожно. Но когда его пальцы проникли Кате между ног, она невольно дёрнулась и открыла глаза.
- Не надо, пожалуйста! – прошептала, не владея от страха собственным голосом и не отдавая себе отчёт в том, что говорит по-русски.
Король крепко прижал горничную к себе, вызывая у неё смешанное чувство стыда и оцепенения. Прикосновения мужчины были непривычны. Волосы на его теле оказались очень мягкими и щекотали кожу. Это могло бы даже показаться приятным, если бы не сложившиеся обстоятельства. Катя пыталась сопротивляться. Но делала это настолько нерешительно, что его величество вряд ли воспринимал это всерьёз. Скорее ещё больше входил в раж.
- О, моя сладкая строптивица, - шептал он, покрывая её тело жаркими, откровенными поцелуями.
Языком мокро прошёлся по соскам. Девушка задрожала. Точнее затряслась. И это было воспринято, как признак получаемого ею удовольствия. Людовик лишь усилил напор.
Катя уставилась в потолок и обнаружила, что он зеркальный. Теперь в зеркалах сверху она видела, как мужчина над ней извивался, будто огромная змея. Почему-то осенила неожиданная мысль, что вот-вот вернётся Эркюль и остановит всё это. Как тогда. Но месье Флоретт не появлялся, а всё заходило уже слишком далеко.
Её первый раз касался мужчина. Король Франции! Это было странно, невозможно, невероятно. Девушка начала плакать. Но это, кажется, только распалило французского монарха. Его глаза блестели, а руки дрожали. Будто он вот-вот набросится на Катю.
- Не плачь, не плачь, - бормотал он, не прекращая трогать её, целовать, ласкать языком.
Не обращая внимания на её слёзы и сопротивление, он лёг сверху, опираясь на свой локоть и втискиваясь меж её бёдер. Бесстыдные мужские пальцы касались её плеч, груди, спины, ягодиц. Катя, задыхаясь от ужаса и рыданий, попробовала его оттолкнуть. Но он ещё сильнее придавил её собой. То, что это был король, нисколько не утешало. Для неё это был чужой, огромный, воняющий потом волосатый мужик.
Казалось, всё это никогда не закончится. Когда стало совсем невыносимо терпеть, она закричала в голос. Принялась бешено биться под ним, отталкивать короля, вцепляться ногтями в его плечи и спину, царапаясь, вырывая волосы, до крови раздирая кожу. Уже не просто кричала, а вопила и даже как-то странно подвывала.
Но сильный мужчина над ней был неумолим. И совершенно не замечал ничего – ни слёз, ни криков. Катя чувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Тело покрылось горячим потом. Может его размер чересчур огромен для неё? Девушка хоть и была довольно образованна в интимном плане, но сейчас от страха допускала и такое. Видимо, разум помутился от пронизывающей всё тело боли. Мысль «скорее бы это закончилось», безусловно, посещала. А ещё мучил вопрос – что потом? Что будет после всего этого? Что сделает с ней король за то, что она позволила себе такое поведение в отношении него?
Действие снотворного пока не прекратилось окончательно, потому что моментами Катя проваливалась в забытьё и совсем не помнила, что с ней в те секунды делалось. Точно как человек, слишком перебравший алкоголя. Самой ей казалось, что она изо всех сил сопротивляется, но на деле все её движения были вялыми, заторможенными.
Приступы жесточайшего головокружения никак не покидали девушку. Любое резкое движение головы или смена положения тела приводили к тому, что комната начинала вращаться, как в центрифуге.
Катя не заметила, когда острая боль сменилась тупой. А потом это огромное, наполнявшее её, ещё несколько раз дёрнулось и замерло. Король выдохнул, расслабленно навалившись на неё. Полежал так с минуту, а потом откинулся на спину.
Внутри всё болело, как свежая рана. Катя, дрожа от пережитого, лежала и не шевелилась. Даже дышала как будто через раз.
- Какая же ты
