так мастерски управляют лошадью и так раскованы в седле.
Катя, захлёбываясь от радости быстрой езды, подумала, что в её ситуации иппотерапия – самое то. Она действительно на время забыла о своих бедах. Словно душа её обнажилась, вырвалась из темноты, в которой находилась все последние дни. Хотелось, чтобы эта прогулка никогда не кончалась. Катерина впервые за долгое время испытывала настоящую радость, и даже счастье. Девушка не смогла бы описать это словами. Когда ты и лошадь - одно целое, мир перестает существовать! То, что рядом был именно Эркюль, делало их выезд особенным и важным.
Они скакали по парку, потом с хохотом обгоняли друг друга по полю, где легко пуститься в галоп, потом по лесу, где можно было не спеша проехаться, любуясь летней природой. Но когда возвращались к пансиону, Флоретт заметил, что Катрин снова помрачнела, изменилась. Глядела на здание с неприязнью и страхом.
Она не могла объяснить себе, чем вызвала столь бурный интерес его величества. Девушка прекрасно понимала, что в плане любовных утех она совершенная неумеха. Да король ничего особенного и не требовал. Боль вскоре действительно практически исчезла. Теперь она ничего не чувствовала, просто терпела, пока Людовик натешится. Совершенно беспомощная в этом чужом для неё мире, и в силу возраста ещё не имеющая достаточного жизненного опыта, она понятия не имела, что ей делать. Ей было плохо, как никогда в жизни. Иногда думала, что лучше бы она умерла.
Когда Эркюль помог ей спуститься с лошади, Катя смущенно покраснела и спрятала взгляд, принявшись слишком уж старательно гладить свою кобылу.
- Спасибо вам, месье Флоретт, за эту прогулку, - сказала она. – Вы даже не представляете, что это для меня значит. Это… это бесценно.
- Ну что вы, Катрин.
- Спасибо за эту атмосферу! Общение с лошадьми и катание верхом - просто нечто! Словно жизнь с нового листа! – проговорила девушка.
Она промолчала о том, что именно он сделал эту прогулку незабываемой.
- Я тоже получил массу удовольствия. Вы прекрасно ездите верхом, - заметил доктор.
А сам задумчиво гладил крутую холку своего коня. Катя была уверена, что говорит он всё это просто из вежливости. Нужно было расходиться, но оба почему-то медлили. И о чём ещё говорить – тоже не могли придумать. Разрядила обстановку Ноелла.
- Катрин! – женщина, пыхтя, появилась откуда-то из-за конюшни.
Она несла увесистую корзину с яблоками.
- А ну помоги-ка мне, детка, - проговорила кухарка.
Эркюль опередил Катю и легко подхватил ношу почтенной дамы.
- О, месье Флоретт, вот спасибо! А то я совсем вспотела, - простодушно заметила старушка.
И все направились к флигелю, в котором располагалась кухня. Катя шла, смотрела на Эркюля, и отчего-то ей снова стало радостно, легко на душе. Подумала, что рядом с таким мужчиной ничего не страшно. То, что случилось, она сможет пережить. И даже если домой никогда не вернётся – ну и пусть!
Глава X Болезнь Лулу
Новая воспитанница поступила в начале августа. Катя видела её мельком, когда утром её привезли с шумом и помпой. Девушку сопровождала целая свита. Потом вышло ещё раз столкнуться с новенькой ученицей в коридоре. Глаза зелёные, большие, как у стрекозы. Волосы светло-русые, пышные. Красивая и весёлая. Кате улыбнулась ни с того ни с сего. Беспечная, легкомысленная и недалёкая. Поскользнулась на только что вымытом полу, шлёпнулась на задницу и рассмеялась. Что тут смешного? Раньше бы Катя и сама расхохоталась. А теперь её мало что радовало и всё виделось в мрачных тонах. Она с высоты своего опыта только сочувствовала новенькой. Хотя, быть может, такой кокетке здесь, наоборот, понравится.
Неожиданная ассоциация возникла у Кати – с леди Гамильтон из знаменитой песни. Под эту песню она когда-то даже танцевала в паре с мальчиком по имени Руслан быстрый фокстрот, - а точнее, квикстеп, - на конкурсе бальных танцев. До сих пор помнила своё лёгкое шифоновое платьице в горох. Катя, конечно же, понятия не имела, что реальная леди Гамильтон, любовница адмирала Нельсона, ещё даже не родилась.
Маркиза приезжала не часто и держалась так, словно ничего необычного не происходило. Хотя пропало уже две девушки. Это те, о ком Катя знала наверняка. А возможно, были и другие. Однако все эти события Катерину мало тревожили. К счастью, его величество не появлялся уже почти полторы недели. И она всё сильнее погружалась в новое, первое в её жизни большое чувство – любовь!
Часть зарплаты Катя потратила на палантин и шляпку. Палантин был безумно красивый и нежный на ощупь. И очень шёл к её глазам благодаря своему серебристо-голубому цвету. А ещё мадам Помпадур подарила ей своё повседневное платье. Сказала, что даже не надевала его после того, как забрала у швеи. Что-то её в этой обновке разочаровало. А Катрин платье очень понравилось. Они с мадам Помпадур были почти одного роста и похожей комплекции. Только грудь у девушки оказалась побольше. Однако платье ей подошло идеально. Маркиза похвалила её декольте и тонкую талию.
Днём они с месье Флореттом вновь отправились на конную прогулку. Облачаясь в обновки, Катя видела, как кусает губы от зависти Полин. Ту словно изнутри грызла зависть, потому что на новенькую в последнее время сыпалось слишком много привилегий. Катя знала, что её «встреча» с королём могла быть подстроена только этой девушкой, поэтому относилась к Полин холодно. Упрекать её в лицо она не могла, нет доказательств.
Катерина даже самой себе не пыталась объяснить, что происходит в её жизни. Не думала об этом. Просто плыла по течению, полностью положившись на судьбу. Иначе она бы впала в страшное отчаяние. Потому что была тут и боль, и стыд, и шок. Она не готова была сейчас об этом даже думать, не то, что говорить.
Как ни странно, к королю Катю отправляла Элисон Дюминиль. Поводом была необходимость прибраться в гостевых апартаментах. Знала ли экономка, зачем на самом деле посылает девушку? Не могла не знать. А ведь когда-то Катерина была уверена, что такая не может быть причастна к подобной скверне.
Пока бок о бок ехали по парку, Катрин посетила мысль, что в своём возрасте Эркюль, наверняка, давно и прочно женат, и является отцом нескольких ребятишек. Она мельком взглянула на его руки, державшие повод лошади. Кажется, католики носят обручальные кольца на безымянном пальце левой руки…
- Месье Флоретт, а почему вы не носите колец? - спросила вдруг Катя.
