открыла. Дориан откашлялся, обтряхнул джинсы руками и скрылся в комнате.
Ирка замешкалась, пока раздевалась. Её переполняли страх, обида, что напарник так оттеснил её, и гордость, что она тоже причастна к серьёзным вещам и настоящим тайнам. Сейчас она войдёт к Славику и, может быть…
Едва увидев парня из-за плеча Дориана, Ирка закричала. Перед ней лежал натуральный мертвец. Белый, с синеватыми пятнами вокруг глаз. С заострившимся носом и тонкими, почти чёрными губами. Когда Ирка вошла, он вздрогнул всем телом, руки взметнулись вверх, выхватили из пустоты невидимую гитару, взяли несколько аккордов и бессильно упали на одеяло.
Дориан сидел рядом с мертвецом на полу. Когда приступ кончился, он осторожно, насколько позволяли габариты, взял Славика за запястье, посчитал пульс, раздвинул веки. Он действовал спокойно и решительно, и это настроение передалось Ирке. Она стала смотреть на Славика как на клиента. На того, кого надо спасти от беды. Пусть даже сам он этого не хочет. Страх отступил.
— Чем помочь? — спросила она у напарника.
— Давай сюда полынь. И воды принеси. Где-то четверть стакана.
Выходить из комнаты Ирке не пришлось. Мать Славика, дежурившая в коридоре, услышала всё и спустя минуту молча протянула ей кружку, на дне которой плескалось немного воды.
За это время Дориан успел распотрошить упаковку с сушёной травой и принялся обсыпать постель Славика полынью. В комнате запахло степью и жарким солнцем.
Ирка в это время накапала и хорошенько взболтала в чашке несколько капель лекарства. Всё как просил напарник.
Полынь начала действовать почти мгновенно. Славик громко чихнул и открыл глаза. Блуждающий взор мазнул по Дориану и остановился на Ирке.
— Опять ты? Я же просил… — проговорил он тихо, одними губами.
Вместо ответа Дориан приподнял парня и ткнул ему в лицо кружку.
— Пей. Прочисти мозги.
Славик вздохнул, но первый глоток сделал. Тут же скривился от горечи.
— Терпи, чувак. Оно противное, но тебе поможет.
Парень отпил ещё немного, с трудом проглотил и откинулся назад. Дориан поставил кружку на пол рядом с кроватью.
— Неплохо. Для первого раза хватит.
Когда Славик поворачивался на бок, пружины матраса почти не скрипели под ним. Ирка только диву давалась, как быстро крепкий и здоровый человек превратился почти что в мумию. Упорствующую в своём нежелании спасаться мумию.
— Послушайте, я уже говорил, — начал Славик. Голос у него понемногу окреп, но был совсем не похож на тот бархатный баритон, который при первой встрече услышала Ирка. — Меня всё устраивает. Всё хорошо…
— Чувак, — начал Дориан. — Ты умираешь. Если мы ничего не сделаем сейчас, ещё день-два, и тебя не будет. Подумай про мать. Ей каково? Зачем ей такой подарок под ёлочку?
— А мне зачем жизнь… — Славик прислушался к внутренним ощущениям. Глаза у него вдруг распахнулись: — Что вы сделали с моей музыкой?
— Ничего. Твоя музыка осталась при тебе. Я только немного прикрутил радио в твоей голове.
Ирка слушала этот разговор и не понимала, что происходит. Какое радио? Как прикрутил?
— Полынь блокирует магию и защищает от вмешательств извне. Сейчас ты закрыт от неё снаружи и изнутри.
Славик перевернулся на живот и попытался сунуть в рот два пальца, чтобы вызвать рвоту, но Дориан его опередил, скрутил руки за спиной и снова уложил на бок.
— А вот этого не надо, чувак.
Хватка была такой сильной, что парень обмяк, не в силах больше сопротивляться. У Ирки всё внутри перевернулось от жалости и омерзения.
— Попробуй теперь ты с ним поговорить, — предложил Дориан.
— О чём?
— Расскажи, как мы с тобой познакомились. Про предков. А я пока… — Напарник встал и снял со стены гитару. Славик проводил его страдальческим взглядом и прикрыл глаза, мол, делайте, что хотите, мне уже всё едино.
Ирка устроилась на полу рядом с изголовьем кровати и начала свой рассказ. Обстоятельства падения под яблоней она опустила, но дальше уж не жалела красок и описывала сморщенные головы со всем рвением хорошего опытного копирайтера. Славик, который уже практически задремал, повернувшись на спину, вдруг оживился. Сонный взгляд его стал осмысленным, он начал задавать вопросы, привстал на локте, и Ирке под шумок удалось напоить парня остатками лекарства.
Дориан в это время исследовал старую гитару. Вертел в руках так и эдак, прижимал ухо к резонатору, кажется, даже лизнул гриф.
— Ты ничего в ней не менял? Всё как было? — спросил он у Славика, и тот на удивление не стал упираться, а ответил:
— Ничего. И струны те же.
— Это хорошо. Ещё что-то у тебя после той ночи осталось?
— Джинсы и футболка. Там, в шкафу.
***
От Славика они вышли с ещё одним подарочным конвертом в руках. Матери наказали через каждые шесть часов поить его лекарством и пересыпать постель сухой полынью, а на завтра найти сиделку. Лучше и не сиделку, а хорошего крепкого парня, чтобы мог удержать Славика от «опрометчивых поступков», как это назвал Дориан, пока они сжигают на поляне гитару и одежду.
Мать Славика, приободрившаяся и посвежевшая на глазах, тут же принялась кому-то звонить. Ирка услышала в трубке женский голос и тут же ощутила болезненный укол ревности. Ну да, ей ведь говорили про девушку, а она пропустила мимо ушей…
— Ну что, как тебе наш клиент? — спросил Дориан, когда они дошли до остановки маршрутки.
— Выглядит пугающе. — Ирка решила не вдаваться в подробности.
— Это ты после вампира человека не видела. Вот там пугающе. Или после русалок… — протянул напарник с мечтательностью в голосе и тут же оборвал себя: — Но если будем хорошо стараться, то и не увидишь.
Ирка зажмурилась, потрясла головой, отгоняя непрошеные фантазии, и решила перевести тему:
— Ты же сразу догадался, что с ним случилось? Ещё тогда?
— Конечно. Сегодня надо было только подтвердить. Ну и этого твоего ханурика…
— Он не мой…
— Этого твоего ханурика уговорить отдать вещи. Судя по всему, он встретил в лесу кого-то с Изнанки. Вероятно, даму.
— Откуда-откуда? — переспросила Ирка.
— С Изнанки. Из-под Холма. Не знаю, как объяснить. Мистическую сущность с Той Стороны. Мистическая сущность использовала его как отмычку и благополучно вернулась восвояси, а дверь закрыла неплотно. И теперь оттуда сквозит, — последнее слово Дориан выделил особо. — Понимаешь? Вот как из форточки. И музыка, которую он слышит, — она вся оттуда.
