Посылаю вам письмо мое одному человеку, который спрашивал меня о чудесах.1
Из этого письма вы увидите, как я, да и все разумные, не обманутые люди думают о чудесах. А если все те чудеса, какие приписывают Христу и всяким святым среди христиан, и Магомету среди мусульман, и Будде среди китайцев и японцев — только пустые и вредные выдумки, то тем паче пустые и вредные выдумки всё то, что рассказывают старые бабы о домовых и ведьмах. Чудеса у всех народов разные, и всё, что о них рассказывают — всё ложь. А разум, данный каждому человеку от бога, у всех один, и всё, что он говорит — всё то правда.
И потому надо всё, что нам рассказывают — кто бы ни рассказывал — всё проверять разумом. Понятно, нужно, известно всем людям — принимать. Непонятно, не нужно, не всем известно, как рассказы о домовом и ведьме — не принимать и считать за глупость.
Так я думаю и так и вам советую думать.
Всего хорошего.
Брат ваш
2-го февраля 1910 г.
Ясная Поляна.
Печатается по копии, сверенной с черновиком-автографом, написанным на конверте письма Лященко.
Иван Данилович Лященко — рыбак с хутора «Кривая коса» Донской обл., в письме от 30 января 1910 г. писал Толстому: «Как-то мне попалась в руки книга вашего поучения и осталась во мне навсегда... я так полюбил ваши правдивые слова, что приходится с товарищами часто и часто беседовать... и вступать в разговоры и даже в спор со стариками, но на многие их грязные, заглушающие рассказы... у меня разъяснения нет». Далее, задавая в письме ряд вопросов, он просил Толстого разъяснить их.
1 В черновике написано: (письмо). Далее в копии до конца абзаца выписка из письма к П. И. Солдатенкову (см. № 100).
* 104. И. Я. Цейликману.
1910 г. Февраля 2. Я. П.
Благодарю вас, Иосиф Яковлевич, за ваше письмо и присылки обвинительного акта по делу Афанасьева.
Если буду иметь силы, то постараюсь воспользоваться этим обвинительным актом так, как предполагал.
Еще раз благодарю вас.
2 февраля 10 г.
Ясная Поляна.
Печатается по копии, сверенной с черновиком-автографом, написанным на конверте письма И. Я. Цейликмана.
Иосиф Яковлевич Цейликман (р. 1880) — юрист. С 1901 по 1907 г. сидел в тюрьме, а затем находился в ссылке под надзором полиции. С 1908 г. состоял членом Московской присяжной адвокатуры, в 1910 г. был помощником присяжного поверенного. После революции работал в качестве юриста в советских учреждениях в Москве.
16 января 1910 г. Толстой присутствовал в Туле на заседании выездной сессии Московской судебной палаты, где слушались два дела. Одно дело восьми крестьян, обвинявшихся в попытке ограбления почты. Крестьян защищал тульский присяжный поверенный Б. О. Гольденблат (см. письмо № 165). Второе дело, на котором присутствовал Толстой, было дело, слушавшееся при закрытых дверях, по обвинению тульского мещанина Афанасьева Ивана Ивановича по 102-й статье Уголовного уложения в принадлежности к партии социалистов-революционеров и по 132-й статье — в хранении революционной литературы. Афанасьева защищал помощник присяжного поверенного И. Я. Цейликман. И. Я. Цейликман в своих неопубликованных воспоминаниях рассказывает, что после открытия заседания «в зале остались, кроме состава суда, только Афанасьев, я и Лев Николаевич с неразлучным Маковицким. Пристав стал достаточно грубо выдворять их, но Лев Николаевич явно не обнаруживал желания уйти, оставаясь сидеть на своем месте в переднем ряду. Я поспешил к приставу и сказал ему, что оставляю Толстого в зале в счет тех трех человек, которых подсудимый был вправе оставлять, когда дело слушается при закрытых дверях...» Во время перерыва Толстой просил Цейликмана достать ему копию обвинительного акта. Как предполагал Толстой воспользоваться этим обвинительным актом, установить не удалось; во всяком случае по сохранившимся материалам видно, что намерение это осталось неосуществленным. По возвращении своем в Москву И. Я. Цейликман прислал Толстому обвинительный акт с сопроводительным письмом от 31 января 1910 г., в котором писал: «Приговор этот следует признать довольно милостивым, и эту относительную милостивость нельзя не отнести на счет Вашего, глубокоуважаемый Лев Николаевич, присутствия в заседании: во всем, в манере председателя, в словах прокурора и т. п. чувствовалось что-то сдерживающее и смягчающее, и это необычайное начало, конечно, было привнесено Вами». В воспоминаниях И. Я. Цейликмана более подробно описывается это событие. (См. т. 58, стр. 299—301). Пребывание Толстого на судебном заседании было описано во многих столичных и провинциальных газетах. Дело Афанасьева заинтересовало Толстого настолько, что он просил свидания с ним и с другими заключенными в Тульской тюрьме, но этого не разрешил прокурор, о чем сообщал в своем письме Толстому от 11 февраля 1910 г. Б. О. Гольденблат. После этого Толстой просил разрешения на посещение заключенных в Тульской тюрьме через М. А. Стаховича у начальника главного управления местами заключения Хрулева. См. письмо № 162а.
105. В. С. Боднарскому.
1910 г. Февраля 3. Я. П.
3 февраля 10 года. Ясная Поляна.
Вполне сочувствую цели деятельности вашего союза и благодарю за честь избрания.
Лев Толстой.
Печатается по машинописному подлиннику. Кроме машинописного подлинника, сохранился черновик-автограф, написанный на конверте письма Боднарского. Впервые опубликовано в журнале «Голос студенчества» 1910, 10, стр. 3.
Владимир Степанович Боднарский (р. 1888) — московский представитель универсального студенческого союза «Esperanto». В. С. Боднарский прислал Толстому письмо от 1 февраля 1910 г., в котором он извещал, что названный союз эсперантистов избрал Толстого своим почетным членом.
Заканчивая свое письмо, В. С. Боднарский просил Толстого «хоть в нескольких словах высказать свое мнение об упомянутом союзе».
* 106. Г. Ф. Кузнецову.
1910 г. Февраля 3. Я. П.
3 февраля 10 г. Ясная Поляна.
Если сам будешь хорош, то со всяким человеком можно жить, тем более с женою, с которой уже связан половыми сношениями. И потому для того, чтобы хорошо жить, надо не расходиться с женою и не ее упрекать, а на себя оглянуться, в себе видеть всё дурное и все силы полагать на то, чтобы себя исправлять.
Производительные артели дело хорошее.
Печатается по копии, сверенной с черновиком-автографом, написанным на конверте письма Кузнецова.
Григорий Филиппович Кузнецов (р. 1889) — крестьянин Астраханской губ., прислал Толстому письмо от 27 января 1910 г., в котором, описывая свою тяжелую семейную жизнь с нелюбимой женой, спрашивал Толстого, как ему быть. Кроме того, он просил Толстого высказаться о трудовых артелях.
* 107. А. И. Козыреву.
1910 г. Февраля 6. Я. П.
6 февраля 10 г. Ясная Поляна.
Никогда не надо себя оправдывать. А когда попал в беду, то искать причину только в себе. Если будешь винить себя, то всякая беда будет на пользу для души. А если оправдываться и винить других или обстоятельства, то всякая беда будет во вред и для души и для тела.
И потому думаю, что деньги не надо было брать и не надо было уезжать, а если взял деньги, то надо покаяться и постараться их отдать.
Лев Толстой.
Ответ на письмо Александра Ивановича Козырева от 2 февраля 1910 г. из Костромы.
А. И. Козырев сообщал, что в последнее время своего пребывания в Саратове жил у пьяниц мастеровых — мужа и жены и, чтобы избавиться от них, присвоил данные хозяйкой ему на сохранение 20 р., без которых не мог бы уехать, «а им их хватит на 2—3 дня пьянства», но так как отдать эти деньги он не в состоянии, то просил Толстого уплатить эти деньги его бывшим хозяевам.
* 108. М. Собчаку.
1910 г. Февраля 6. Я. П.
6 февраля 10 года. Ясная Поляна.
Получил ваше письмо, брат Михаил, и очень рад ответить на него, как могу и как понимаю.
Не стану отвечать на все ваши вопросы о тех глупостях, какие вы нашли в библии. Таких глупостей, кроме тех, какие вы нашли, в библии еще очень и очень много, и отвечать на все их не стоит труда. Надо отвечать не на все такие вопросы порознь, а на один главный вопрос: правда ли то, что библия с евангелием книги священные и что надо верить всему, что в них написано. Ответит вам на этот вопрос книжка, которую посылаю вам, вкратце же отвечу тем, что писал на днях одному человеку. Он спрашивал о том же, что и вы.1
На главный же, хороший, умный вопрос о том,2 «к чему я или каждый человек должен стремиться, на что надеяться и что самое лучшее любить, чтобы потом не мог каяться». На этот вопрос отвечаю так:
1) Стремиться должен человек к тому, чтобы приучить себя жить всё больше и больше для души, а не для тела, значит заботиться не о мирском, телесном, а о божеском, духовном, приучить себя к тому, чтобы любить не себя одного, а любить бога и людей.3
