любимая женщина…
— Я со всем разберусь, — в два шага преодолеваю разделяющее нас расстояние, ласково беру её за руку. — Кира, всё хорошо. Поверь мне, пожалуйста. Я понимаю, что безнадёжно загубил доверие к себе, но прошу, поверь мне, — прикасаюсь губами к её холодной ладони. — Я верну нашего сына, верну чего бы мне это ни стоило. Ты веришь мне, Кир?
Одинокая слеза, сорвавшись с её щеки, почит мою руку.
Сердце кровью обливается, как мне жалко мою девочку. Сейчас бы я отдал всё на свете, только бы она не плакала. Только бы на лице самой прекрасной девушки на свете засияла улыбка.
— Почему? — едва слышно произносят её губы.
— С Ариной у нас счёты, — на выдохе произношу я и, с болью прикусив губу, добавляю: — Нас запросто можно назвать кровными врагами.
Кира смотрит на меня глазами, полными непонимания. Ну конечно, мои слова звучат для нее дико. Ведь она до сих пор думает, что между мною и Ариной Истоминой любовь.
— Прости меня, Кира, но ты много не знаешь о моей жизни, — громко сглатываю.
Кажется, настал тот момент, когда пора вскрывать карты.
— С Ариной меня никогда-ничего н-не связывало, — запинаюсь на ровном месте. — Вернее сказать, связывало, но далеко не романтическое чувство.
Кира поднимает взгляд и смотрит мне в глаза. Долго смотрит, пристально и с небольшим прищуром.
— Я понимаю, что у тебя нет никаких оснований верить мне. Особенно после того дня, как она пришла в наш дом, — замечаю, как на её лице начинают дергаться мышцы, а глаза сильнее наливаются слезами.
— Наверное, ты думаешь, что я последний моральный урод, оставивший тебя без законной доли. Но поверь мне, в тот момент иначе поступить было просто невозможно. Мир бизнеса иной раз бывает очень и очень жесток, — произношу на выдохе.
Громкий рингтон мобильного телефона заставляет вздрогнуть и прекратить монолог.
— Прости, мне надо ответить, — отхожу в сторону и отвечаю на звонок.
— Пётр Николаевич, — из трубки до меня доносится взволнованный голос начальника моей службы безопасности, — мы нашли ребёнка…
Внутри меня всё мгновенно обрывается.
— Подробнее, — произношу в ответ и отхожу в самый дальний угол комнаты, чтобы Кира ни при каких условиях не слышала нашего диалога.
— Арина Сергеевна Истомина с ребёнком на руках села в автомобиль и сейчас движется в сторону аэропорта, ну как движется, — запинается, — стоит в пробке ровно на том месте, где мы вчера стояли.
Сердце сжимается в плотный комок.
Выходит, Арина не повелась на мою провокацию и решила закончить начатое.
— Не дайте ей уйти. Машину не отпускай из вида. И делай так, чтобы пробка не рассосалась, пока я приеду. Устрой аварию и перекрой машиной всю дорогу. Короче, сделай так, чтобы из пробки она никуда не сунулась, — распоряжаюсь и кладу трубку.
Я был бы рад сейчас поговорить с Кирой и окончательно расставить все точки над «i», но, увы, сейчас совершенно не до этого. Надо бежать и скорее забирать сына из рук сумасшедшей девушки.
В два шага сокращаю разделяющее нас с Кирой расстояние, беру её за руку и, заглядывая в глаза, произношу:
— Я скоро вернусь. Верь в меня, пожалуйста. Всем сердцем верь. Я верну нашего сына, обещаю. Гурские просто так не раскидываются пустыми словами. И ты это знаешь… — целую её ладонь и едва ли не бегом выскакиваю из кабинета.
Я приложил свою руку к тому, что глава преступной шайки, а по совместительству отец Арины, отправился на тот свет. Но я просчитался, и сейчас мой ребёнок в её руках…
Глава 22
Гурский
— Истомина в той машине, — безопасник указывает на чёрный внедорожник, безнадёжно застрявший в пробке.
— Хорошо, — с задумчивым видом произношу я.
От Истоминой сейчас можно ожидать всё что угодно. Она в ловушке и выбраться, увы, самостоятельно не сможет, если, конечно, её автомобиль не научится летать и не покинет пробку по воздуху.
Каковы наши дальнейшие действия? Надо захват организовывать, наверное.
— Никакого захвата, — отрицательно качаю головой из стороны в сторону. — Пока мой ребёнок в автомобиле, никакой физической силы. Не хватало, чтобы мой сын пострадал.
В подобных ситуациях нельзя действовать нахрапом и надеяться на физическую силу. Пока мой сын в руках Истоминой, инициатива, увы, находится на её стороне.
Для начала попробую поговорить с ней самостоятельно. Может быть, в ней проснётся разум, и она, осознав свою безысходность, пойдёт навстречу.
Информация по ней давным-давно в полиции. Рано или поздно она добегается.
— Пообщаемся. Попробую донести до Истоминой истину. Вероятно, она смирится со своим проигрышным положением и добровольно отдаст ребёнка, — вслух озвучиваю свои планы.
— Отлично, Пётр Николаевич. Передам в управлении, чтобы приступили к написанию перечня требований похитителям.
Ага, делать мне больше нечего, кроме как сидеть сложа руки и ждать, пока мои подчинённые сделают всю работу за меня.
Молча разворачиваюсь и иду в сторону автомобиля Истоминой.
Благо никто мне не препятствует, и до машины я добираюсь без происшествий.
Тяну за ручку задней двери. Думал, что дверь заблокирована, однако нет, открыта.
Кто-то наверняка скажет, что садиться в автомобиль к человеку, который неоднократно организовывал на меня покушения, — форменное самоубийство. Может быть, оно так и есть, но когда вопрос заходит за жизнь моих близких, я не считаюсь с собой.
Сажусь рядом с Ариной и закрываю за собой дверь.
— Чем-то обязана? — ухмыляется и в наигранном жесте вытягивает бровь в вопросительном жесте.
— Где ребёнок?! — строго произношу я и пригвождаю девушку взглядом, полным ненависти.
— Тот самый, до которого тебе нет дела? — ухмыляется. — Так я от него избавилась, раз он никому не нужен.
Меня словно током бьёт. Сердцебиение учащается, лёгкие сжимаются так, что каждый новый вдох даётся с невероятным усилием.
— Где мой сын, мать твою?! — с силой смыкаю на её шее свою ладонь.
Амбал-водитель поворачивается в мою сторону в пол-оборота и направляет на меня свою пушку.
— Игрушку убрал быстро! Информация по вам давно ушла в органы. За тачкой следят мои люди, — увеличиваю давление так, что Арина начинает скулить.
Охранник, явно не готовый стрелять, смотрит на меня перепуганными глазами и отводит дуло в сторону.
— Молодец! Если нужна будет работа, приходи ко мне, — подбадриваю водителя за правильный выбор.
Арина начинает кашлять и жадно хватать воздух.
— Псих! — прокашлявшись, цедит сквозь зубы.
— Ага, псих. Где мой сын?! — возвращаю руку на её шею. — Я тебя как насекомое раздавлю. И твой охранник твою никчёмную жизнь спасать не будет. Я думаю, ты это уже поняла.
— Да ничего я не делала твоему ребёнку! — срывается на истошный
