крайней мере, именно так я понял то, что видел. Это было похоже на расшифровку языка тела звезды типа желтого карлика, но она точно была ошеломлена. Что происходило между этими двоими? Я что, стал свидетелем междоусобной вражды? Или чего-то еще более странного? Я был уверен, что Энаита хочет что-то сказать мне.
— Неважно, — пламя Караэля пылало передо мной. — Эфорат все еще обеспокоен событиями, связанными с тобой, ангел Долориэль, но, конечно, Всемогущий желает только справедливости. Таким образом, принятие нашего решения пока откладывается.
Я не знал, чувствовать мне облегчение или ярость.
— Что именно это значит?
— Это значит, что мы все еще встревожены этим делом, но нашего внимания сейчас требуют более важные проблемы, — сказала Энаита. Ее голос тоже звучал не очень радостно.
Обычно, находясь в Раю, я стараюсь как можно больше молчать, и Райская атмосфера блаженного довольства этому способствует. Но в обычные дни зомби-убийца не причиняет мне столько боли, и меня не вызывают тут же наверх для очередной разборки.
— Знаете что, я тоже встревожен. Меня волнует, почему вы считаете, что все эти странные вещи происходят по моей вине.
Лучшая защита и все такое. Ну, я подумал, что стоит попытаться. Если они не собирались расторгнуть мой контракт, то вряд ли сделают это только из-за моих слов, а если собирались…Что ж, тогда лучше исчезнуть из вселенной с гордым видом, а не опустившись на колени.
— Это понятно, — сказал Караэль. — Именно поэтому твое дело рассматривает Эфорат, Долориэль — мы должны убедиться, что с тобой обращаются справедливо. Я знаю, что ты хочешь вернуться к работе.
Чего я хотел, так это остаться в одиночестве и узнать, в каком непонятном дерьме я застрял по уши, но я сказал другое:
— Да, конечно. Именно этого я и хочу.
— Но как раз этого Эфорат не может позволить, — сообщила мне Энаита, — по крайней мере, до тех пор, пока мы не разберемся во всех сложностях этого дела… этой… ситуации. — Она явно пыталась приукрасить свою речь, но ради кого это все было — ради меня или Караэля? — Твоя работа связана со многими вещами, которые мы все еще изучаем, Долориэль.
— Так что это значит — решение «откладывается»? На какой срок?
— На необходимый срок, — разъяренно ответил Караэль, намекая своим тоном, что мне этого знать не надо. Его голос стал жестче. Он звучал, словно эхо Самого Всемогущего. — Пока не придет время, ангел Долориэль, ты освобождаешься от своих обязанностей адвоката. Ты можешь оставаться здесь или на Земле.
Я был более чем шокирован, но знал, что спорить с ними не стоит. Все могло быть намного, намного хуже, а теперь у меня хотя бы будет время, чтобы обдумать свой следующий шаг. Но я был обязан устроить небольшое представление.
— Значит, так? Просто отстранен или что? До какого-то неопределенного момента в будущем?
— Тебя слишком занимают земные дела, Долориэль, — сказала Энаита. — Для бессмертных время не имеет значения.
— Понятно. — Я был готов высказать хмурое согласие. — Я предполагаю…
— Здесь нет места предположениям, — прервал меня Караэль. — Так постановил Эфорат. Мы вызовем тебя, когда придет время. А пока помни, что Господь любит тебя. Прощай.
И на этом все они — Караэль, Энаита, Зал Заседаний, невероятной сложности Паслогион — исчезли. А ваш покорный слуга вернулся в свою земную оболочку, которая находилась на больничной койке с диагнозом «улыбающийся убийца надрал мне задницу».
Меня приговорили к свободе. По крайней мере, на какое-то время.
Глава 8
СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ
В больнице я пробыл недолго. В «Секвойе» и так не хватает больничных коек, а так как ангелы выздоравливают быстро, и я вскоре решил выписаться сам, врачи долго со мной не спорили. Правда, одна молодая докторша устроила мне лекцию по поводу воздержания от активных видов спорта и резких движений на какое-то время. Конечно, лучше бы она говорила это не мне, а тому парню со ртом, как у пираньи, и очень-очень плохим поведением.
Полиция тоже допросила меня по поводу нападения, но они подумали, что я — частный детектив, работающий над делом по махинациям со страховкой, и не подняли из всего этого большую шумиху. В Рае нет проблем с бюрократией, так что я сохранил разрешение на ношение скрытого оружия еще со времен «Арфы» и теперь смог вернуть свое оружие. Как только я добрался до своего Датсуна, я зарядил пистолет серебряными пулями.
Я не вернулся в квартиру («улыбающийся убийца» наверняка знал о ней, поджидая снаружи), а, избавившись от засохшего гамбургера и картошки фри, которые я нес домой на ужин в ночь нападения, поехал в Бэйшор.
Я припарковался в Саутпорте и поковылял к развалинам парка Шорлайн, потому что больше никак не мог связаться с Сэмом, а я был в отчаянии, так что мне надо было поговорить с ним. Я пошел туда обходным путем, дабы убедиться, что за мной нет хвоста, и осторожно пробирался через грязь, обломки, груду ржавого металла и выцветшей фанеры. Добравшись до комнаты смеха, я оставил сообщение на зеркале, которое мне показывал Сэм. Я не дурак, так что не написал там конкретное место встречи. Я оставил надпись: «Где мы обедали, в 7 вечера». Я знал, что Сэм вспомнил бы уютное местечко с азиатской кухней, а добраться туда незамеченным было бы уже его заботой. Проблема была в том, когда он увидит это сообщение и увидит ли вообще? Кажется, мне придется питаться бирманской едой следующие несколько вечеров, но, поверьте, это того стоит.
Я даже не успел подробно изучить меню: Сэм вошел в дверь «Звезды Рангуна», как только я сделал заказ. Помятое пальто и мешки под глазами делали его похожим на Роберта Митчема. [8]
— Ты заказал мне блинчики? — спросил он.
— Если хочешь блинчики, закажи сам, ленивая задница.
Я был рад видеть его. Он хорошо выглядел, на его лице расплывалась расслабленная улыбка.
Он сел за стол, снова позвал официантку и заказал обед для себя. Затем внимательно осмотрел меня.
— Новые синяки, как я вижу Это Караэль и его воинствующие ангелы тебя так отделали?
— Если бы. — Я рассказал ему, от кого получил все эти порезы, царапины и колотые раны.
— Чушь собачья! — Сэму принесли имбирный эль, и за один глоток он осушил полстакана, как будто долгая дорога из поселка Третьего пути была очень жаркой. — Лео поймал и сжег этого мерзавца.
Странно, как легко шел наш разговор, словно не случалось ничего сумасшедшего со мной и Сэмом, словно он никогда
