не врал мне. И все же где-то глубоко внутри меня зияла пустота, хотя я и пытался не замечать ее.
— А то я не знаю! Но это был он. «Улыбающийся убийца» жив, и он охотится за мной. Думаю, это по наводке Элигора.
Сэм поднял бровь — это было высшее выражение удивления, которое он себе позволял.
— Элигор? Зачем ему это? Волшебное золотое перо все еще у тебя, так ведь?
Именно мой дружище Сэм спрятал это перо в моей одежде, пытаясь уберечь меня от адского обмана. Правда, он не рассказывал мне о нем до недавних пор, а ведь именно из-за этого я чуть не умер десять тысяч раз разными экзотическими способами за несколько прошедших недель.
— Да, оно у меня, — ответил я, — то есть я подозреваю, что это так, ведь сам-то я не могу его достать. И если бы Элигор был достаточно умен, то просто оставил бы меня в покое. Но я думаю, что все происходящее далеко от здравого смысла. — Я перевел дыхание. — Я должен кое-что рассказать тебе.
И я рассказал. Рассказал ему все обо мне и графине Холодные Руки, всю эту странную историю, тянущую на заголовок таблоида: Ангел влюбился в демона, или Я продался Аду за ночь демонской любви. Хотя от наших отношений пострадали только мы с Каз. А, ну и Элигор, конечно. Великий Герцог определенно считал себя потерпевшей стороной.
Я закончил рассказ, и Сэм еще долго молчал. Он жестом показал, что хочет еще один имбирный эль, и хозяйка заведения принесла ему напиток, вышагивая с грацией верблюда, пробивающегося через песчаную бурю. Он не спеша наливал его и смаковал во рту, как критик, оценивающий «Божоле нуво» урожая нынешнего года.
— Что ж, Бобби, — сказал он. — Должен признаться, ты придал выражению «вляпаться по уши» совершенно новое значение.
Несмотря ни на что, я засмеялся.
— Именно так.
— Лично я ничего не имею против того, что ты штапаешь дибека. [9]— Сэм любил вставить пару словечек из идиша. Может, по его мнению, так он звучал умнее, а может, просто знал, что ангел с внешностью бостонского ирландца, говорящий на бруклинском варианте идиша, — это очень смешно. — Но ты хотя бы мог выбрать ту, которая не является подружкой Элигора. Так что ты собираешься делать?
В этом и была вся проблема: я не знал. Как я понял, Великий Герцог Элигор не собирался ждать, пока я попаду в Ад обычным способом — он высылал мне особое приглашение.
— Это ведь Элигор пытается достать меня, верно? Мы с тобой видели, как посредники уничтожили «улыбающегося убийцу». Лео сжег его! Как еще он мог вернуться?
— Да, кто-то очень могущественный охотится за тобой. Кстати, что случилось с Уолтером Сандерсом?
— Он все еще не вернулся. Никаких новостей. Что очень странно, надо сказать, раз уж ты упомянул о нем.
Сэм съел последнюю парату, [10]которую щедро полил соусом карри, затем прикончил имбирный эль.
— Пойдем отсюда, — сказал он.
Мы пошли в парк Пирс, уселись на скамейке. Горели фонари, и парк был полон родителей и детей, наслаждающихся весенним вечером, из-за чего я почувствовал себя очень уязвимым перед атакой дважды мертвого парня со штыком, да и Сэм был первым в списке «в Рае разыскивается», так что расслабиться мне не удалось.
— Ладно, начнем с того, — сказал Сэм, пока мы наблюдали за парнем и его умалишенной собакой, которая никак не хотела приносить ему мяч, — что только придурок может заявить: «Враги пытаются убить меня, поэтому лучше-ка я облегчу им задачу и сам отправлюсь к ним». Попытаться пробраться в Ад — это самая идиотская идея, которая приходила тебе голову за всю твою карьеру, полную идиотских идей, Бобби. Ты ведь понимаешь это?
— Я не знаю, что еще мне делать, Сэм. Я не могу оставить ее там. Да и Элигор просто так не отвяжется от меня. Это ясно как божий день.
Он заворчал — будто вздох страдания в исполнении Сэма Райли.
— Я знал, что ты это скажешь. Но как ты попадешь туда? Как вытащишь ее? Черт, даже если мир вдруг расщедрится на чудеса и тебе удастся это провернуть, где ты спрячешь ее от Элигора?
— Да, я понимаю, что эта идея неидеальна. Но я надеялся, что ты поможешь мне прояснить хотя бы некоторые моменты.
Он снова заворчал. Я словно сидел возле гиппопотама.
— Дружище, моего опыта тут явно недостаточно. Но ты ведь согласен, что Бобби Доллар отправляется в Ад — это глупая идея? Отлично. Потому что ты не продержишься там и десяти секунд.
— А как насчет тех тел, к которым у тебя есть доступ? У вас в Третьем пути?
— Кифа, кем бы он или она ни был, дал мне доступ только к телу, которое поможет вроде бы законно провернуть дело с Волхвами. — Волхвами называли группу ангелов-отступников, которые набирали души для Третьего пути — загробной жизни не в Аду и не в Раю. — Пытаться попасть в Ад в обличье преподобного Мубари ничуть не лучше, чем с твоим собственным жутким личиком. Мы говорим об Аде, Бобби, а не о Диснейленде. — Он посмотрел на меня так, что я должен был бы убежать домой в слезах. — Даже если ты найдешь тело, как ты попадешь внутрь? В Аду много врат, но еще больше стражей. Заскучавших, подлых стражников, которые при жизни были убийцами-психопатами, но теперь им даже Ад не страшен. Ведь они уже там, понимаешь? И они главные!
— Да, да, я все понимаю. Хватит уже об этом. Я что-нибудь придумаю.
— Бобби, многие проблемы начинаются именно с этих слов, но я подозреваю, что в этой ситуации ты особенно облажаешься даже по твоимстандартам.
Сэмми поднялся, оставил мне номер телефона, на который можно было не боясь оставлять сообщения, не прибегая к дурацкой маскировке, и ушел. Я немного посидел, размышляя и попивая пиво.
Я вычеркнул из списка вероятных помощников и Сэма, и сестер Соллихалл, так что, если я действительно хотел пробраться в Ад, надо было найти другой способ. Я предположил, что Обломыш может мне помочь, но проблема была в том, что я и так собирался задать ему дорогостоящий вопрос об «улыбающемся убийце». Ведь меня могли заколоть в глаз намного скорее, чем психопаты-стражники из Ада получат свой шанс выбить из меня дух, а возможности заплатить Обломышу за двавопроса у меня не было.
В любом случае было до боли ясно (и дорого), куда я собирался отправиться дальше.
