полу. А то мало ли кто не спит – будет мимо проходить, увидит. Или ночной сторож решит обойти территорию. А луна, по-прежнему большая и круглая, заглядывала в боковые окна веранды, наполняя ее бледным молочным светом, не хуже лампы-ночника.
– Так куда идем? – произнес Глеб. – К бункеру или к заводи?
Как проникнуть внутрь бункера, они до сих пор не придумали. Тут оставалось только надеяться: а вдруг в их присутствии что-то случится, хотя бы доказывающее, что сооружение действительно обитаемое.
– Наверное, сегодня лучше на заводь, – не слишком уверенно предположил Андрюшка и поежился.
После теплой постели и сладкого сна ему было зябко, даже несмотря на предусмотрительно надетую поверх футболки трикотажную кофту на молнии. Или все же дело не только в этом?
Встретиться ночью в лесу нос к носу с неведомым существом – не слишком заманчивая перспектива. Даже если оно окажется совершенно безвредным. А если нет? Вдруг случится как в Ларисиной быличке?
Мама тоже постоянно рассказывала похожие истории, назидательно-пугательно-предостерегающие, и, когда был помладше, Андрюшка в них верил, в каждое слово. Когда подрос, конечно, перестал. Но лагерь, как выяснилось, действительно окружали необычные места, в которых происходили очень странные вещи. Поэтому поневоле задумаешься и начнешь осторожничать.
Хотя отступать недостойно и позорно, особенно на фоне смелых и решительных друзей. Но ведь кто-то из писателей – Андрюшка точно не помнил – сказал, что быть смелым вовсе не значит ничего не бояться. По-настоящему смелый человек – это тот, кто способен преодолеть страх. Вот он и станет так делать.
Глеб перевел взгляд на Толика, а тот внезапно подскочил, вскинул руку, ткнул пальцем вперед и вверх.
– Смотрите! – воскликнул и сразу метнулся к двери, ведущей на улицу, толкнул ее с налета, вывалился на крыльцо, задрал голову и, опять ткнув пальцем в небо, повторил: – Смотрите!
Андрюшка и Глеб тоже моментально подскочили, бросились следом, уже на ходу замечая, что имел в виду Толик.
В небе на противоположной от луны стороне что-то двигалось. Непонятный предмет – какой формы, точно не определить, вроде бы вытянутой – летел над верхушками деревьев и ярко сиял.
Нет, это точно был не метеор, случайно угодивший в земную атмосферу, вроде тех, которые можно увидеть во время звездного дождя. Те проносились стремительно, прочертив на небе тонкий, быстро исчезающий светлый штрих и бесследно сгорев еще в верхних слоях воздуха. Эта штука двигалась не настолько быстро и не так высоко, оставляя за собой шлейф желтого пламени.
Обычно именно так описывали наблюдатели и случайные свидетели неопознанные летающие объекты. Но решить, что это могло быть на самом деле, мальчишки так и не успели. Потому как почти сразу следом случилось еще более невероятное.
На несколько мгновений мир словно погрузился в вакуум, замер, умолк. Даже привычные ночные звуки пропали, будто мальчишки внезапно и беспричинно оглохли. И вдруг в небе над макушками деревьев, там, где несколько секунд назад пролетел непонятный светящийся объект, возник багрово-черный столб, в один момент распустился, как цветок, превратился в гриб.
Земля нервно дрогнула под ногами, стекла в окнах тонко задребезжали. И лишь тогда донесся звук – низкий, рокочущий, трескучий, словно кто-то разрывал реальность по шву, – прогнал тревожную волну мурашек по коже, ударил по ушам. И резко оборвался коротким сухим хлопком.
Вновь наступившая тишина показалась совсем другой, ничуть не похожей на ту, которая была раньше: звонкой, живой, растерянной, недоуменной. Будто мир взял паузу, пытаясь осмыслить и понять, что в нем сейчас произошло.
– Пацаны, это чего? – пробормотал Андрюшка осипшим голосом. – Война?
Глава 13
– Не знаю. Не думаю, – протянул Толик озадаченно и растерянно.
– А что тогда?
Да каждый их них хотел бы точно знать что. И какое-то время они все трое просто молча торчали на месте, глядя в небо, гадая и не представляя, что теперь делать. В мыслях царил кавардак, версии проносились одна за другой.
Вдруг Андрюшка все-таки прав? Им в школе много раз рассказывали про холодную войну[10] и гонку вооружений. В новостях и в газетах про них тоже частенько упоминали. Хотя Советский Союз и США еще ни разу не вступали в открытый военный конфликт друг с другом, но кто знает, может, именно сегодня, вот прямо сейчас, это все-таки произошло. Американцы не выдержали, и… началось.
А может, это была совсем другая война? Не между земными странами. Между планетами.
Внутри что-то сжималось, даже дыхание перехватывало, и нестерпимо хотелось выяснить, что все-таки случилось. Хотя, если действительно что-то серьезное и страшное, весь лагерь наверняка уже подняли бы по тревоге. А ничего подобного.
Кругом по-прежнему было спокойно, никто не бегал, не раздавался сигнал горна, из развешанных по территории радиорепродукторов не доносилось ни шороха, а неугомонные беспечные кузнечики опять затянули свои песни. И ничего особенного больше не происходило.
Правда, небо над верхушками деревьев, там, где совсем недавно пролетела неведомая штука, посветлело и приобрело желто-оранжевый оттенок, будто его снизу чем-то подсвечивали. Но там же не восток! И большого города, даже ночью наполненного сиянием электрических огней, тоже не было.
– Надо спросить у кого-нибудь, – наконец выдал Глеб.
– У Ларисы? – уточнил Андрюшка.
– Да она вряд ли знает. Она ведь с нами в отряде. Наверняка тоже спит.
– Тогда у кого?
Ответ нашелся сам собой, Глеб даже задуматься толком не успел. Из-за угла соседнего корпуса вывернул старший вожатый Николай Васильевич, удивился, увидев мальчишек, прибавил шаг, поинтересовался негромко и все-таки немного обеспокоенно:
– А вы, «мушкетеры», чего не спите?
– Мы спали, – выступил вперед Глеб. – Но нас грохот разбудил. Вот мы и выскочили узнать. – Впился пристальным взглядом в лицо старшего вожатого. – Это ведь взрыв был, да? Или что?
Тот хмыкнул.
– Что-что? – И вдруг сощурился, немного подался вперед, произнес с особыми заговорщицкими интонациями: – Братья по разуму прилетели. Точнее, летели, да не долетели. Корабль перегрузок не выдержал, вошел в плотные слои атмосферы и – бах! – вдребезги. – Николай Васильевич вздохнул. – Очень-очень жаль. Хотя причин для волнения нет, но контакт, увы, отменяется. Поэтому марш в палату и спать. Ясно?
– Ясно, – буркнул Глеб и переглянулся с приятелями.
– И пошустрей, «мушкетеры»! – добавил старший вожатый и указал рукой в сторону отрядной веранды: – Полный вперед!
И ничего не оставалось, кроме как развернуться и послушно двинуть назад к корпусу. Тем более Николай Васильевич и не думал уходить, стоял и наблюдал, пока не убедился, что они зашли в палату.
Хорошо хоть, вместе с ними не потащился проверять, как они лягут. Но в любом случае дежурить всю ночь
