есть томагавк – он хранит его в сундуке. Одного его вида достаточно, чтобы на лице героя появилась гримаса страдания, и очевидно, что Бенджамин не хочет иметь с ним ничего общего. Нам становится понятнее, в чем тут дело, когда ему приходится использовать томагавк, чтобы спасти от казни одного из сыновей. Он ловко управляется с этим оружием и становится другим человеком, когда орудует им, – жестоким, мстительным, устрашающим.
Один этот предмет – толстенный намек на событие, травмировавшее героя. В сочетании с упоминаниями Форта Уилдернесс и знанием того, что прежде он был солдатом, это позволяет зрителям собрать из фрагментов общее представление о том, что преследует Бенджамина Мартина.
Подумайте о происшествии, которое травмировало вашего персонажа. Какие предметы могли в нем участвовать или просто окружали его в тот момент? Кто конкретно или какой типаж людей может напоминать персонажу о случившемся? Какие символы, места, погодные явления или времена года естественным образом связаны с событием? Включите эти элементы в сеттинг. Реакция персонажа на них даст читателям еще один недостающий фрагмент головоломки.
Защитные механизмы
Защитные механизмы – мощная разновидность эмоционального щита, оберегающего персонажа от болезненных ран. В реальном мире, когда мы видим признаки того, что травмирующее событие может повториться, или испытываем связанные с ним отрицательные эмоции, эти механизмы начинают работать, чтобы нас защитить. Они могут вредить нам или нашим персонажам, но обычно мы о них и не догадываемся, потому что они неосознанные. Если даже кто-то укажет персонажу на губительный защитный механизм, тот все равно будет цепляться за него из-за веры, что это его спасение от боли.
Если читатели многократно видят, как героиня использует один из нижеследующих защитных приемов, они понимают – срабатывает триггер, и обстоятельства, вероятно, указывают на мучительное происшествие. Познакомьтесь со списком типичных защитных механизмов и узнайте, как добавить их в поведенческий профиль персонажа.
Отрицание возникает, когда персонаж отказывается поверить в травмирующее событие или признать, что оно произошло. Оно может начаться со словесного отрицания, но когда давление усиливается, растет и эмоциональная взвинченность героини. При определенных чертах характера она может дойти до агрессии или насилия, лишь бы помешать обидчику и дальше распространяться на тему, которая ее пугает. Отрицание можно показать с помощью реакции персонажа, когда затрагивается больной вопрос. Героиня или выходит из контакта и уклоняется от разговора, или быстро становится враждебной.
Рационализация – это попытка персонажа убедить себя и других, что ничего такого ужасного не случилось. Жертва инцеста может утверждать, что их с насильником связывают особые узы, которых никому не понять. Жертва способна рационализировать и поведение негодяя. То же самое происходит, когда девушка ищет оправдания парню, который плохо с ней обращается: «Ему такое нравится только с перепоя» или «Нужно мне было позвонить и предупредить его, что я припозднюсь».
Преимущество этого механизма в том, что он делает травмирующее событие очевидным. Затем, когда персонаж попытается выдать такое поведение за норму, читатели увидят, что это неадекватная реакция, и поймут, что такой отклик калечит психику.
Истерическая реакция часто объявляется дурным поведением с целью привлечения внимания. Однако в действительности это крайний способ выражения подавленных желаний или высвобождение эмоций, которые человек неспособен выразить адекватно. Говорят, что дети закатывают истерики, приходят в ярость, орут и катаются по полу, потому что попросту не знают, как сообщить о своих чувствах.
Вот как можно использовать механизм возникновения истерики применительно к травмирующему событию. Поставьте героиню в положение, предполагающее определенную реакцию, и заставьте ее отреагировать чрезмерным или неожиданным образом. Например, если у женщины отношения с контролирующим партнером, она может отчаянно желать независимости, но заговорить об этом ей неловко. Поэтому, когда ее волю подавляют особенно сильно, она ворует что попало – эти вещи ей не нужны, но она не может справиться с собой и не присвоить их. Другие истерические проявления в этом контексте – самоповреждение, насилие в отношении других, буллинг, приступы ярости, безответственность (человек не приходит на работу, сознательно не заканчивает школьный проект и т. д.), алкогольная и иная зависимость и сексуальная неразборчивость.
Все эти нехарактерные для вашей героини проявления указывают на глубину травмирующего воздействия. Если она продолжает вести себя подобным образом, читатели могут даже заметить, как эмоциональная травма меняет ее прямо у них на глазах.
Регрессия – распространенный приспособительный механизм, который возвращает человека на предыдущий уровень развития в периоды стресса. Это может происходить в тех самых случаях, когда что-то напоминает персонажу об эмоциональной травме. Например, взрослый мужчина может обмочиться в ответ на триггер. Если показывать эту перемену в персонаже, причем всегда в связи с одним и тем же провоцирующим фактором, то читатели начнут кое о чем догадываться. Им захочется узнать, какое пугающее событие вызывает такую реакцию.
Этот же механизм действует, когда персонаж возвращается к своим далеким временам. К примеру, взрослая женщина в состоянии регрессии одевается так же, как в юные годы – в колледже или даже в начальной школе. В этом случае само поведение – очевидно ненормальное – указывает, что у проблемы имеется серьезная причина.
Диссоциация – это ощущение отделенности от собственного тела, эмоций или от внешнего мира. Такое разъединение позволяет защититься от нежеланных переживаний или триггеров, связанных с травмирующим событием. В тяжелых случаях человек постоянно пребывает в состоянии диссоциации. Самое плохое в этом то, что жить так – значит всегда отрицать реальность.
Для решения задач сторителлинга бывает полезно показать диссоциацию у персонажа при наличии определенных триггеров или обстоятельств. При этом героиня может выпадать из ситуации мысленно или эмоционально – вплоть до ощущения, что она парит вне своего тела и наблюдает за происходящим со стороны. У жертвы изнасилования может возникать диссоциация во время секса – героиня выключается из процесса, даже желанного, потому что хочет избежать эмоций и воспоминаний, которые он воскрешает.
Действие этого механизма также можно показать через потерю памяти. Если персонаж выбросил из памяти определенные периоды из своего прошлого, это может свидетельствовать о том, что он оберегает себя от болезненного воспоминания или события.
Проекция – это приписывание своих нежелательных черт, взглядов или мотивов кому-то другому. Этот механизм позволяет персонажу избегать или отрицать нечто, что ему в себе не нравится. Например, девочка-подросток, которую унижает опекун, перенаправляет эти оскорбления подруге, обзывая ее тупицей, уродиной, шлюшкой или слабачкой. Переклеивая ярлыки на другого человека, персонаж отделяет их от себя самого. Не имеет значения, справедливы ли обвинения. Если героиня убедит себя, что ярлыки подходят подруге, то по сравнению с ней увидит себя в лучшем свете.
Важно помнить, что в некоторой степени все мы занимаемся проекцией. Это не значит, что у любого человека имеется проблема, с которой необходимо разбираться.
