Эглантина и Примула все еще находились в центре Амбалы, поэтому по пути на восток им пришлось бороться с усиливающимся встречным ветром. Они дали себе слово во что бы то ни стало добраться до пустыни, однако силы их были на исходе. Шла пятая ночь бесплодных поисков. Немногочисленные следы, оставленные ветром, выглядели совершенно одинаковыми. Казалось, что с каждым взмахом крыла вперед сильный восточный ветер сдувает разведчиц на полвзмаха назад. Но разве они могли остановиться? Ведь они искали Белл — маленькую Белл, племянницу Эглантины и любимую дочку Сорена!
А в это самое время далеко на востоке Амбалы маленькая Белл ждала возвращения голубой совы. Большую часть ночи Стрига проводил на охоте. Даже Белл без труда заметила, что он был не особо искусным охотником. Судя по безобразно изуродованным телам мышек и полевок, которых он приносил в дупло, Стриге не хватало опыта. Однажды он обмолвился о том, что раньше вел пустую и бессмысленную жизнь. «Жизнь, полную тщеты и роскоши», — пояснил он.
— До того, как ты стал Глауксовым братом? — спросила Белл.
Стрига кивнул и добавил:
— Я до сих пор сожалею о бесцельно прожитых годах своей юности, когда я мог бы научиться чему-нибудь полезному.
Стрига постоянно предупреждал Белл о соблазнах роскоши и утонченности, а также о грозной опасности тщеславия. Однажды он даже отругал ее, когда Белл, соскучившись в своем вынужденном заточении, принялась нанизывать красные ягоды на одно из голубых перьев, выпавших у Стриги во время линьки. Ягодки она взяла из беличьего тайника, обнаруженного в глубине дупла. Белл казалось, что красные ягоды чудесно смотрятся на фоне голубого перышка, но Стрига страшно разгневался и долго отчитывал ее за приверженность «глупой и возмутительной суетности». Перышко он выбросил из дупла.
Несмотря на эту размолвку, он очень привязался к маленькой Белл. Он часто смотрел на нее, когда она спала. Для Стриги эта маленькая сипуха была воплощением бодрой, энергичной, цельной жизни, которой он был лишен и о которой столько мечтал. Проводя дни и ночи в заботах об этой малышке, неизменно ставя ее нужды выше своих собственных, страдая от вынужденного заточения в этом убогом дупле, он постоянно думал об одном: может быть, эта маленькая сипуха послана ему во спасение? Возможно, он способен на нечто большее, чем просто сидеть и ждать завершения цикла своей судьбы? Ему говорили, будто в круговороте жизни не бывает кратких путей и простых выходов. Однако они были — должны были быть! Что бы там ни было раньше, теперь Стрига был хорошей совой. Он сможет изменить свою судьбу. Это был его шанс!
Другие совы оплакивали свое существование во дворце Панцю. Эти жалкие создания были способны только на то, чтобы вздыхать и сетовать! Их не мутило, не выворачивало от излишеств, которыми они были окружены: от россыпей рубинов, сапфиров, изумрудов, от бесконечного приглаживания своих роскошных перьев, блестевших подобно драгоценным камням, столь пленявших их. Разве он, Стрига, не отличался от них? Разве он не худел в то время, когда они безобразно тучнели? Разве он не резал свои перья, когда они отращивали их? Нет-нет, все это было не случайно. Он был особенным. Его дух был гораздо более утонченным. Он был избранником силы, превосходившей могущество судьбы, и эта сила желала, чтобы он изменил свое предназначение. Поэтому Стрига бросил им вызов! Он сбежал, и Цзун-фун перенес его в совершенно новый мир. А затем маленький птенец, которого он совершенно случайно спас, заставил Стригу поверить в то, что он избран для чего-то более грандиозного, нежели следование устаревшим правилам сов из Панцю — правилам, нигде не записанным, однако неизменным в своей косности! Отныне его миссия будет заключаться в том, чтобы предупреждать сов о смертельной опасности излишеств, роскоши, суетности и тщеславия. Это его священный долг, исполнив который, он сможет освободиться.
Но Стрига был далеко не глуп. Он видел, что ему предстоит еще многому научиться. В этом не было ничего удивительного, учитывая ту жизнь, которую он вел дома. Разве не унизительно, что даже эта малышка по имени Белл знает об охоте гораздо больше, чем он? Сегодня вечером, когда Стрига принес ей особенно сильно помятую мышь, она предположила, что он начал слишком резко терять высоту перед входом в охотничью спираль. Стрига впервые узнал, что охотничьей спиралью совы называют стремительное снижение перед падением на дичь.
— Охотничья спираль? — захлопал глазами Стрига, пытаясь запомнить новый термин. Добрая Белл подробно объяснила ему, что и к чему.
— Понимаешь, тут очень важно туго закручивать виражи. Попробуй использовать кончики крыльев в качестве оси вращения. Ты должен как будто сверлить воздух, понимаешь? — важно пояснила она.
— Звучит довольно сложно.
— Ни капельки не сложно! Немного практики — и ты сам все поймешь. Вот я, скажем, научилась очень быстро, намного быстрее моих сестер, хотя я самая маленькая из нас троих!
Ожидая возвращения Стриги, Белл прокручивала в памяти советы, которые дала своему новому другу по поводу охоты. При воспоминании о сестрах глаза ее мгновенно наполнились слезами. Теперь, когда Стрига охотился, а она сидела в дупле одна, ей было особенно невыносимо думать о семье. Вздохнув, Белл попробовала поразмышлять о чем-нибудь постороннем, чтобы убить время до возвращения Стриги. «Подумать только, я учила взрослую сову, как делать охотничью спираль! Блайз и Баша ни за что мне не поверят!» Слезы мгновенно вскипели у нее в желудке, подступив к горлу. Белл судорожно сглотнула. Увидит ли она когда-нибудь своих сестер? И маму с папой? Ее крыло с каждым днем чувствовало себя все лучше. Может быть, попробовать немного полетать? Совсем чуть-чуть! Белл робко подскочила к отверстию дупла. «Нет, я не стану летать. Для начала просто попрыгаю с ветки на ветку. Как в детстве, перед церемонией Первого полета».
Она перепрыгнула на ближайшую ветку. Потом на следующую. И еще на одну.
Бедняжка Белл не могла видеть, что всего через два ствола от того дерева, где она упражнялась, на толстой скрюченной ветке дуба, сидела сова с косматыми растрепанными крыльями и огромным лицом, похожим на полную луну.
— Вы только посмотрите на нее! — еле слышно прошипела себе под клюв Нира. — Потрясающе! Тот же крапчатый узор по краям лицевого диска. Те же косо поставленные глаза. Готова спорить на собственный желудок, что это птенец Сорена!
Нира не стала тратить время на раздумья. Всего минуту назад Белл ловко прыгала с ветки на ветку. Вот она остановилась, слегка помахивая левым крылом, и едва успела подумать о том, что оно еще немного побаливает, как откуда ни возьмись перед ней вдруг очутилось чье-то огромное светящееся лицо. Лицо было похоже на луну, упавшую с небес. «Призрак!» — молнией пронеслось в голове у Белл, и у нее оборвался желудок. Она тоненько взвизгнула — и очутилась в крепких когтях.
Глава XIII
Уголь, король и птенец!
Голубой сове не терпелось показать Белл пойманную полевку. Строго следуя ее указаниям, Стрига успешно выполнил охотничью спираль и теперь имел полное право гордиться зажатой в когтях дичью. Что ни говори, а Белл была очаровательной малышкой! Они оба могут многому научиться друг у друга — она поделится с ним секретами охоты, а Стрига убережет ее от опасностей глупого тщеславия.
— Белл! — крикнул он, опускаясь на ветку прямо под отверстием дупла. — Белл!
«Странно», — подумал Стрига. Он сунул голову в дупло. Там было пусто.
— Белл!
Он и опомниться не успел, как что-то обрушилось на него сверху. Потом он увидел два белых лица. «Сипухи! — подумал Стрига. — Наверное, это родители Белл!»
Совы появились перед ним словно из ниоткуда. В мгновение ока они зажали Стригу с боков и крепко схватили за крылья. Их пальцы были совсем не похожи на птичьи, а скорее напоминали длинные звериные когти. Эти странные когти ослепительно сверкали отраженным звездным светом.
— Я помогал ей! Не причиняйте мне зла, добрые совы. Вы ведь уже видели, что она жива и здорова! Она хотела вернуться к вам, как только почувствует себя лучше, — жалобно закричал Стрига.
— Заткни свой поганый клюв. Ты летишь с нами, — сказала самая большая из двух сипух.
— Но я не понимаю… Вы ее родители, не так ли? — Стрига так разволновался, что неожиданно позабыл хуульский язык, в котором достиг заметных успехов за то время, пока ухаживал за Белл, и перешел на чжоученьский.
— О чем это он болтает, Страйкер? — спросила вторая сипуха.
Внезапно к похитителям присоединилась еще одна сова. Не белая, зато с длинными, голыми и очень сильными лапами. Ворвавшись в дупло, она истошно завизжала, не сводя глаз с сипух:
— Ситуация под контролем, лейтенант Страйкер и капрал Зверобой?
— Да, сержант Тарн, — хором рявкнули сипухи.
