Он не жалел о переезде. И никогда не пожалеет, потому что сделал это ради Кэти. Ему только хотелось избавиться от внезапно возникшего ощущения беззащитности. Ирония заключалась в том, что только часть его души готова была вернуться в убежище, в панцирь эмоциональной нечувствительности, образовавшийся после смерти Лауры. Там безопасно. Там можно не ждать нового удара.
Звук мотора прервал его размышления. У них с Четом сегодня должна была состояться беседа с молодым парнем из Колорадо, которого они хотели взять главным инструктором по лыжному спорту на «Сосновую гору». Он вытянул шею, пытаясь рассмотреть, кто едет. По подъездной дороге к базе приближался джип с открытым верхом. Ник, наклонившись вперед, едва не выпустил из рук нагретый на солнце стакан. Нет, это был не новый инструктор. Это была Челсия Лаутон!
Челсия поставила джип прямо под его окнами. Он отпрянул назад, когда она, подняв голову, взглянула в его сторону, неловкими руками оправил рубашку и пригладил волосы. До него донесся звук ее голоса, ее негромкий заразительный смех. Он снова подошел к окну, стараясь, чтобы его не заметили. Она стояла посредине площадки для игры в «классики», расчерченной Ником накануне, и дружески болтала с его дочерью. Кэти, смеясь, раскачивала низко спустившуюся ветку.
Сегодня Челсия была в блузке, отделанной кружевами, и юбке из батика ручной выделки, вобравшего в себя всю гамму оттенков бледно-лилового цвета, что неожиданно заставило его вспомнить о гиацинтах. Блузка из тонкой ткани, тоже бледно-лиловая, мягко подчеркивала округлость ее груди. Ему понравился ее наряд. Какой-то необычный. Наверняка она сшила его сама. Он заметил, что ее привлекают вещи своеобразные, особенные, например африканские деревянные украшения из тика, которые она надела в тот вечер у Локвудов… или ярко-голубые заколки, что были у нее в прошлую субботу. Ник поймал себя на том, что невольно улыбается.
Она настоящий хамелеон, меняющий свою внешность так же легко, как… Хотя нет. Хамелеоны приноравливаются к тому, что их окружает, а Челсия Лаутон держит себя, как ей хочется, и делает то, что ей нравится. И очень жаль, что ей нравятся эти полеты на воздушных шарах. Ник прижал стакан ко лбу и вздохнул. Странно, но он питал какую-то смутную надежду, что она бросит это занятие.
Но вовсе не потому, что он отбирает у нее лужайку. Он вынужден это сделать. У него нет выбора. Еще меньше он был доволен тем, что лишает ее дома. Хотелось бы знать, куда она переедет. Хотя просто нелепо, что его это заботит. Да наплевать ему, куда. Это ее проблемы. Она сама загнала себя в угол, выбрав такую профессию. И, в конце концов, это ведь ее слова, что все будет в порядке. Чет, однако, был расстроен, и это огорчало Ника. Старик, видимо, к ней привязан. Они соседи, он знает ее семью. А Грейс так даже училась с ней в одном классе.
Ник в раздражении с силой растер лицо рукой. Ему не хочется, чтобы Локвуды чувствовали себя виноватыми или несчастными из-за Челсии Лаутон. Но именно так получилось. И он только усугубляет ситуацию. Ему не стоило вести себя так грубо, и уж тем более он ни за что не должен был говорить, что она собирается присосаться к «Сосновой горе» паразитом. Может быть, это и правда, но с его стороны это было низостью, и он сказал так только потому, что все еще был зол на нее из-за происшествия с Кэти.
Видимо, следует принести извинения. Тогда ему легче будет смотреть Локвудам в глаза. Он не имеет права разрушать старинную дружбу из-за собственных сложностей. А потом пусть мисс Лаутон топает своей дорогой — он очень надеется никогда ее больше не увидеть.
Челсия помахала Кэти рукой и направилась к лестнице, ведущей в контору Ника. Расстояние до ступенек она преодолела, прыгая на одной ножке по клеткам классиков — три, два, раз. Легкая юбка лиловым вихрем взметнулась над коленками, когда она приземлилась на обе ноги, и Нику трудно было не улыбнуться.
Многое в Челсии Лаутон не заслуживало его одобрения. Ее нелепый способ зарабатывать себе на жизнь. Ее непонятные взаимоотношения с детьми. Все это так напоминало Лауру.
Но отрицать, что она очень привлекательна, вряд ли возможно.
Он отвернулся от окна и заторопился к своему столу. Когда она постучала в дверь, Ник уже сидел на месте, являя собой олицетворенное равнодушие.
Поднявшись по лестнице, Челсия несколько раз глубоко вздохнула, вместе с воздухом пытаясь набраться храбрости. Она рассчитывала повидать Чета Локвуда, но, судя по присутствию Кэти, здесь должен быть и ее отец. Ну, так что же, плевать ей на это! Она сумеет с ним справиться и сделает это твердо и с достоинством. С самого утра она была настроена очень решительно.
Сколько же мест ей пришлось сегодня объездить, чтобы разместить объявления! И везде выписывать чеки, что было сущим мучением. Объявления стоят жутко дорого, но по опыту ей было известно, что результат не заставит себя ждать. Она устала от езды, устала от разговоров, ей смертельно надоело разбрасываться деньгами, но, если потребуется, она любыми способами заработает еще, чтобы только справиться с этим обрушившимся на нее бедствием — переменой местообитания.
Она постучала в дверь.
— Входите, — прозвучал голос, который она сразу узнала.
Расправив плечи, с гордо поднятой головой, она вошла в залитую светом комнату.
Ник взглянул на нее из-за стола, и ей показалось, будто он ждал ее прихода.
— Что я могу сделать для вас, Челсия? Готовность к отпору была мгновенно сломлена.
Она не ожидала, что сдастся так быстро, но ведь никогда раньше он не называл ее по имени. Хотя вряд ли это имеет какое-нибудь значение. Она не нравится ему, он не нравится ей, и они оба прекрасно отдают себе в этом отчет. Челсия почти спокойно воспринимала их взаимную враждебность. По крайней мере, она была явной, узнаваемой и, уж во всяком случае, не походила на головокружительное ощущение зависания в пространстве, где простое «Челсия», неизвестно почему, звучало так дружелюбно.
— Я принесла договор, — начала она нерешительно. — Он должен быть сегодня оплачен. Поэтому я передаю его лично. Я думала, здесь будет мистер Локвуд.
Карие глаза Ника медленно оглядывали ее, словно изучая. Напрасно она так оделась, пронеслось у нее в голове. В этом наряде она выглядит толстой и неуклюжей. А туфли! Он, наверное, думает, что она одолжила их, у чьей-нибудь бабушки.
— Он еще не вернулся с обеда. Я могу взять у вас договор.
Челсия прошла через комнату, ступая по ковру, на котором дрожали солнечные зайчики, и положила конверт на угол стола.
— Чет должен подписать его.
— Я знаю. — Его рот, твердый, прекрасно очерченный, дернулся неким подобием улыбки. Он находит ее забавной? — Обещаю, что передам ему.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
