люблю тебя.
Он с отвращением стряхнул ее руку.
— Не трогай меня, шлюха. Ты только что проглотила сперму моего брата. Ты действительно думаешь, что я хочу, чтобы твои грязные руки были на мне?
Он повернулся ко мне, и часть гнева улетучилась, но Грейс еще не закончила.
Ее лицо сморщилось, когда она посмотрела на меня своими ненавистными глазами.
— Жаль, что тот парень из клуба Луки не изнасиловал тебя, когда я ему за это заплатила. Бьюсь об заклад, когда в твоей крови был рогипнол, ты впервые смогла взять весь член Луки в свою киску. Наверное, это был единственный раз, когда ему нравилось трахать тебя.
Я ахнула, но мой шок длился всего секунду, потому что Лука полез под куртку за ножом. Я не успела. Он повернулся и бросился на Грейс, прижав ее к стене и приставив лезвие к горлу. Ярость на его лице остановила меня только на секунду, затем я бросилась к нему и схватила его за руку, пытаясь опустить ее, но он сопротивлялся, и он был слишком силен для меня. Его полные ненависти глаза не отрывались от Грейс, когда он приставил нож к ее коже. Мне не очень нравилась Грейс, но если Лука убьет ее здесь, сенатор Паркер вызовет полицию, а не все они были на жалованье у семьи.
— Лука, пожалуйста, — пробормотала я.
— Послушай меня, Грейс. Ты снова уедешь из Нью-Йорка и не вернешься. Я скажу это только один раз, ты никогда больше не будешь угрожать моей жене, или ты будешь первой женщиной, с которой я сдеру кожу живьем. Это чертово обещание.
Он ударил себя в грудь рукоятью ножа, как раз там, где была татуировка Фамильи. Его взгляд заставил меня вздрогнуть, и Грейс наконец поняла, что он говорит серьезно. Краска сбежала с ее лица, когда она кивнула.
— А теперь иди в свою гребаную комнату и не выходи оттуда, пока не закончится эта гребаная вечеринка.
Он отпустил ее, и она побежала по коридору туда, где должна была находиться ее комната.
Лука повернулся ко мне, убирая нож в чехол, на его лице все еще были остатки агрессии.
Я выдохнула.
— Боже, даже я боялась тебя. Ты можешь быть ужасным.
Еще один кусок злости исчез, выражение его лица смягчилось, когда он посмотрел на меня.
— Так мне говорили.
Я подошла к нему и положила руки ему на грудь. Нет смысла наказывать Луку за то, что Грейс сказала или сделала. Я давно простила ему его оплошность. От моего прикосновения тьма Луки рассеялась, и тепло коснулось его глаз.
— Не слушай ни слова из того, что она говорит, Ария. Она процветает на злобе и лжи.
— Два года? — тихо спросила я.
Лука покачал головой.
— Она была одной из многих, Ария. Я вернулся к ней только потому… — он осекся.
— Из-за отсутствия рвотного рефлекса, — пробормотала я.
— Ария, — сказал Лука почти сердито, потянувшись к моей руке и прижимая ее к своей груди, к своему сердцу. — Я никогда никого не хотел так, как тебя, и не потому, что мне приходится представлять своих голых тетушек, чтобы не кончить в тот момент, когда твои идеальные губы сомкнутся вокруг моего члена, хотя и это тоже, а потому, что ты заставляешь меня смеяться, потому что ты добрая и потому, что всякий раз, когда я смотрю на тебя, я чувствую то, чего никогда не чувствовал раньше. Покой.
Я сглотнула.
В этот момент в коридор ворвался Маттео.
— Уже почти полночь. Вы, голубки, должны появиться снова.
Его глаза сузились, когда он увидел, как мы смотрели друг на друга.
Я слегка улыбнулась Луке, показывая, что у нас все в порядке, и он взял меня за руку и повел обратно на вечеринку. Вскоре после полуночи мы уехали. Лука был на грани срыва, и дальнейшее пребывание здесь только увеличит риск потерять самообладание.
Вместе мы вернулись в наш пентхаус, чтобы снова выпить за Новый Год без десятков любопытных глаз.
Мы с Маттео взяли бокалы и бутылку шампанского и направились на крышу, пока Лука искал закуски. Вдалеке в небо все еще взрывались фейерверки. Маттео открыл бутылку, налил шампанского в три бокала и протянул один мне. Его темные глаза пристально смотрели на меня.
— Грейс загнала тебя в угол на вечеринке.
Я ничего не ответила, только слегка кивнула и сделала глоток шампанского. Затем, когда я была уверена, что мой голос прозвучит твердо, я сказал, поддразнивая.
— Я слышала, я не одна, кого она загнала в угол.
Маттео усмехнулся.
— Более чем загнан в угол, — сказал он многозначительно.
Я кивнула, оглядываясь на горизонт.
— Поверь мне, ни один отсутствующий рвотный рефлекс не заставлял Луку смотреть на Грейс с чем-то похожим на вызывающее рвоту обожание, которое он показывает тебе, когда думает, что никто не смотрит, — сказал Маттео со своей фирменной ухмылкой. — Мой брат безнадежно влюблен в тебя, и, честно говоря, я хочу иметь те же лекарства, которые ты используешь против него для Джианны, чтобы она смотрела на меня так же, когда мы поженимся.
Я расхохоталась, и шампанское выплеснулось из моего рта на рубашку Маттео. Он взглянул на нее, потом снова на меня, подняв брови.
— Это было невероятно сексуально неудивительно, что Лука не может держать руки подальше от тебя.
— У меня бывают моменты, — сказала я со смущенной улыбкой.
— Что было сексуальным? — резко спросил Лука, подходя к нам с тарелкой, полной хлеба, сыра и оливок. Он сунул его Маттео, который подмигнул мне.
— Режим собственнического мужа активирован.
Лука обнял меня за талию.
— Маттео, по-моему, ты достаточно разозлил меня для одного вечера. Вам не нужно вытаскивать все боеприпасы сегодня.
— Я никогда не стреляю полностью, Лука, — сказал Маттео с усмешкой, шевеля бровями.
Я прижалась к Луке, чувствуя, как мои щеки горят от смущения и шампанского. Лука вздохнул, но когда он посмотрел на меня, я поняла, что он счастливее, чем я видела его весь день.
— А этот взгляд, намек на то, что мне пора отправляться на поиски кого-нибудь, в кого можно стрелять, — пробормотал Маттео, допивая шампанское.
Во взгляде Луки мелькнуло сомнение.
— Нет, останься. — Я протянула руку и схватила Маттео за рубашку, потому что не успела схватить его за руку. Я сразу же отпустил его.
Его брови взлетели вверх.
— Лука, пожалуйста, скажи своей жене, чтобы она не срывала с меня одежду.
Она посылает смешанные сигналы.
Я расхохоталась, а Лука поцеловал меня в висок и толкнул брата.
— Твои мечты.
Я улыбнулась.
— Как вы
