мука, я бы трахнул ее прямо здесь. Вместо этого я повернулся, прижимая ее к себе, и пошел к лестнице. Ее глаза не отрывались от моих, когда я нес ее наверх по лестнице, и с ее киской, прижатой к моему животу, мой член быстро восстанавливался. Черт, я чувствовал, какая она мокрая. Мокрая от сосания моего члена.
— Это должно было касаться только тебя, — прошептала она, но ее глаза были полны желания.
— Дело все еще во мне, поверь мне, потому что доставлять тебе удовольствие это самое лучшее во всем этом.
Мы подошли к нашей кровати, и я позволил себе упасть вперед. Ария взвизгнула, но я удержал свой вес ладонями, ухмыляясь ей. Она рассмеялась и хлопнула меня по спине.
— Ты меня напугал.
Я полностью опустил ее и направил свой член к ее входу, найдя ее готовой для меня, и медленно скользнул в нее. И наши тела слились в единое целое. Обхватив голову Арии, я поцеловал ее, медленно входя и выходя.
Занятие любовью. Это было не то, о чем я когда-либо думал, но, черт возьми, с Арией я не мог насытиться.
Я не ускорился ни в толчках, ни в поцелуях. С каждым ударом я старался попасть глубоко, целясь в то место, которое заставило Арию терять себя. Ее глаза не отрывались от моих, когда она задыхалась и стонала, удивление было написано на ее великолепном лице. Я хотел снова провести ее через край только своим членом, и она добралась до этого. Мое собственное освобождение было близко, хотя я не так давно кончил.
— Поцелуй меня, — прошептала она и ахнула, когда я глубоко вошел.
Я взял ее рот, медленно и сладко, а затем она выгнулась, стенки сомкнулись вокруг меня, и мои яйца напряглись, когда мое собственное освобождение сильно ударило.
Потом я зарылся носом в ее волосы и перевел дыхание. Я начал подниматься, но Ария крепче сжала мои плечи, и я остался на ней, все еще глядя ей в глаза.
Любовь. Эмоции были написаны на ее лице, и все еще казалось невозможным, что она могла любить меня, потому что никто никогда не любил. Я родился с жестокостью в жилах, был воспитан, чтобы ломать других.
— С днем рождения, Лука, — тихо сказала она. — Наш первый день рождения вместе.
— Первая из многих, — пробормотал я, потому что, несмотря ни на что, я никогда не отпущу ее.
Ария улыбнулась.
— Ты должен открыть свой подарок.
Мои брови поползли вверх.
— Я думал, это мой подарок.
— Секс и кекс? — возмущенно спросила Ария. Она начала извиваться подо мной, и я ухмыльнулся, не двигаясь ни на дюйм.
— Лука, — сказала она, но я заставил ее замолчать еще одним поцелуем, и она расслабилась подо мной. В конце концов любопытство взяло верх, я оттолкнул ее, поднялся на ноги и потащил за собой.
— Так в чем же дело?
Она покачала головой и повела меня из спальни вниз, затем в одну из гостевых спален. Там лежал прямоугольный сверток примерно пять на пятнадцать футов в диаметре. Я остановился в замешательстве. Я ожидал увидеть дорогую выпивку или часы, как большинство жен покупают мужьям, но понятия не имел, что это такое.
Ария потянула меня за руку и подвела ближе.
— Ты не распакуешь его?
Я отпустил ее руку и взял пакет. Он был всего в пару дюймов толщиной и не такой тяжелый, как я ожидал.
Ария рассмеялась.
— Он не кусается, поверь мне.
Я сорвала подарочную упаковку и застыл, ошеломленный. Это был холст с граффити. На заднем плане виднелся силуэт Нью-Йорка, а спереди красными буквами был выведен девиз семьи.
— Когда ты сказал мне, что любишь граффити от Бэнкси и других художников, я подумала, что было бы неплохо получить такое искусство для твоего офиса.
Я уставился на Арию. Она прикусила губу. Незадолго до Рождества мы вместе гуляли по Нью-Йорку, и я показал ей свое любимое граффити, единственное искусство, которое меня хоть немного волновало, но я не думал, что она помнит.
— Где ты его взяла?
— Мы с Ромеро пытались выяснить, кто такой Бэнкси, но это было невозможно, поэтому я связалась с несколькими менее скрытными художниками граффити в городе и попросила их создать для меня произведение искусства.
Ария замолчала.
— Тебе не нравится? Я думала, что что-то личное будет лучше, чем просто купить тебе что-то дорогое, как часы, тем более, что это похоже на то, если ты купишь себе свой собственный подарок и тем более это твои деньги….
Пошатываясь, я подошел к ней, обхватил ладонями ее лицо и страстно поцеловал. Когда я отстранился, ее брови сморщились в замешательстве.
— Это наши деньги, Ария, не мои. Все, что у меня есть, тоже твое.
— Так что, я практически Капо, — поддразнила она, и я усмехнулся.
— Ты правишь моим сердцем, так что в каком-то смысле да.
Я сделал паузу, потому что понял, что это правда. Никто никогда не обладал властью надо мной, не так, как Ария, и это было самой страшной вещью в этом мире, потому что никто никогда не мог узнать.
— Так тебе нравится подарок?
— Да, черт возьми. Это прекрасно. Как я смогу сделать лучше подарок на твой день рождения?
Ария усмехнулась.
— У тебя есть еще месяц, чтобы что-то придумать.
— Отлично, — пробормотал я. — Никакое давление.
Ее глаза светились весельем.
— Ты большой мальчик, крутой гангстер, печально известный плохой мальчик.
Я наклонился, мой голос был низким и мрачным.
— Плохой мальчик, да?
Она обвила мою шею руками.
— Я действительно не знаю, почему люди боятся тебя, ты такой милый.
Я фыркнул, потому что никто никогда не называл меня так, и никто бы не назвал, если бы знал, что для них хорошо.
— Они боятся меня, потому что я плохой мальчик, любимая.
Плохое даже не начинало покрывать это.
Ария кивнула с легкой улыбкой.
— Я знаю, и знаешь что? — она понизила голос. — В спальне мне иногда нравится, когда ты ведешь себя как плохой мальчик.
— Господи, Ария.
Я крепко поцеловал ее.
Ария всегда будет видеть только мою ручную сторону.
Ария
— Черт побери! — крик Луки разбудил меня. Матрас сдвинулся под его весом, и я повернулась, моргая, чтобы снова заснуть. Лука одевался, зажав телефон между плечом и ухом и натягивая штаны.
— Буду через пятнадцать минут. Черт!
Я встревоженно села. Лука положил мобильник, надел рубашку на кобуру и, поморщившись, повернулся ко мне. — Кто-то бросил коктейль Молотова в один из борделей семьи. Две шлюхи сильно обгорели, вся мебель сгорела. Там
