а КГБ-шникам связист махнул рукой: подойдите.
Я вмиг это оценил: опять же конспирация. Люди в форме не показываются. Небольшой, а плюс.
Парни поспешили подойти, полковник открыл боковое окно.
— Это Василий Иваныч, председатель здешний, — кивнул Петр Петрович на обладателя серебристой ушанки.
Тот кивнул и торопливо, но толково изложил: заготовители дома, машина стоит во дворе. Когда вернулись, он не заметил, но теперь как бы случайно проехал мимо… Значит, машина на месте, из печки дымок, самих не видел.
— Так, — сказал полковник. Он, похоже, принял решение. — Очень хорошо! Петрович, остаешься тут. Витя! Едете вперед, мы следом. Если номер разглядите, и тот самый — мигнете нам дважды аварийкой. А дальше по обстановке. Вперед!
И повернулся к нам:
— Похоже псы не понадобятся, хотя я одну вещицу ее взял на всякий случай, — он указал на полиэтиленовый сверток. — Но если номер тот, значит, нашли… Все, граждане штатские, оставайтесь тут, а мы поехали. Где это?
— Да вон, смотрите, — Василий Иваныч махнул рукой. — Проезд направо видите?
— Так.
— Вон туда. Четвертый дом по левую руку.
— Витя, все ясно?
— Яснее некуда.
— Значит, мигаете, тормозите. Мы догоняем, и сразу в дом. Вариант у нас один: скорость и внезапность. И все будет путем!.. Ну, погнали, ребята! Дистанция метров тридцать.
— Ни пуха! — успел сказать Петр Петрович.
— К черту! — весело отругнулся полковник.
«Шоха» взяла с места, мы следом метров через тридцать — с дистанцией полный порядок. Я примкнул магазин, рванул затвор, вновь поставил на предохранитель.
Гром глухо заворчал, Корнет откликнулся.
— Ишь ты, чуют… — сквозь зубы проворчал Смольников.
— Не накаркайте, — так же процедил Романов.
«Шестерка» свернула в проулок. Я, чувствуя, как спешно забилось сердце, глянул влево. Раз дом, дав, три… Ага, вон он, тот самый.
Видно было, как возле редкого забора того дома «Жигули» сбавили ход… И вот оно!
Оба поворотника «шестерки» дважды оранжево вспыхнули.
Романов дал по газам, УАЗ подлетел к легковушке чекистов. Я успел расстегнуть намордник Грома, Смольников вмиг сделал то же самое с Корнетом.
Виктор и Михаил выскочили из машины, бросились ко двору, оба в расстегнутых куртках — у Михаила я успел заметить подплечную кобуру.
— За мной! — резко тормознув и дернув рычаг ручника, полковник толкнул дверцу УАЗа, мы со старлеем вылетели следом, причем мне пришлось обогнуть машину сзади…
Виктор, бегущий первым, пнул калитку, влетел во двор.
И тут со звоном вылетело стекло в ближнем окне домика. В проеме мелькнула рука с пистолетом.
Выстрел!
Глава 8
Из пистолетного ствола огненно полыхнуло. Миша с Витей метнулись в стороны как протоны или там нейтроны при ядерном взрыве. Вот уж воистину в роковые секунды в человеке включаются все резервы. Просто так бы ребята не прыгнули. А тут — как реактивные.
— Рядом! — гаркнул за мною Смольников. Видать, Корнет шуганулся от выстрела. А Гром, молодчина, лишь чуть вздрогнул.
Я тоже сработал вмиг. А не сработал бы — не знаю, что могло быть. Стрелок лупил по нам как по мишеням. Только такая файда ему светила секунды две максимум. Я вскинул автомат.
Предохранитель у меня стоял на АВ — автоматический огонь. Шарах! Шарах! Две краткие очереди. Одна пуля раскрошила наличник, полетели щепки. Кто-то визгливо вскрикнул, раздался грохот упавшего тела.
— Вперед! — яростно рявкнул Романов.
Я выполнил приказ, но со смекалкой. Метнулся вперед и влево, ко второму окну:
— Гром, рядом! Лежать!
Мы с псом упали под вторым окном, прижавшись к стене — в мертвой для обстрела зоне. Хотя, конечно, это было условно, позиция не настолько выигрышная. Да и как ворваться в окно? Выбить? Весь изрежешься стеклами, время потеряешь…
Меня мучительно замкнуло на этой задаче, но вдруг она решилась сама собой.
Я не видел, но слышал, как хлястнув о стену, распахнулась входная дверь.
— Стоять! Стоять! Убью! Убрать ваших псов! Я убью вашу суку! Стоять! Оружие на землю!
Еще ничего не видя, я все понял: один из бандитов взял Наташу в заложники и прорывается на волю. Как — непонятно, но другого выхода нет, что правда, то правда. Второго, видно, я уложил на глушняк или же тяжело ранил и вряд ли уже ему что-то светит.
— Спокойно! — зычно выкрикнул Романов, приподнимая разведенные руки. — Спокойно! Не стреляй. Пропускаем.
— В стороны! В стороны! Убью! — истерично выкрикивал невидимый террорист.
Я стремительно огляделся. О счастье! Метрах в трех стояли две заметно подржавевшие двухсотлитровые бочки для воды. Наверное, уже пустые — по ночам заморозки… А хотя, какая, черт, разница!
— Гром, — шепнул я, — рядом!
И мы стремительно перебросились за эти бочки. Гром умница, все понимал. Все-все! Вот кто скажет еще, что у собак одни инстинкты⁈ Сразу лбом об пол!
— На землю! На землю оружие! На землю, я сказал! — истошно орал одно и то же, как органчик, бандит.
Я услыхал, как поднялся переполох в деревне, бешено залаяли псы, отроду не знавшие такой беды… Да ведь и жители, поди, такого не видали-не слыхали. Восемьдесят второй год! Самое мирное время в нашей истории! Да, где-то пылает Афганистан, но это же за тысячи верст… А тут, в северной деревне, где тишь, гладь, Божья благодать…
Я глядел в узенькую прорезь между бочками как в бойницу — и, наконец, увидел захватчика. И Наташу.
Крепко обхватив ее за шею левой рукой, он силой волок женщину, прикрываясь ею, а пистолет — странный какой-то, похожий на ПМ, но не тот, не «Макар», поменьше — держал правой, уткнув ствол в правый висок заложницы. И орал:
— В стороны! В стороны! Я ее убью!..
А она, похоже, была в шоке. Я видел только ее правую руку, часть спины и затылка. Ну и ноги, которые заплетались, толком не стояли, и если бы не державший и встряхивавший ее бандит, она бы наверняка свалилась наземь.
— Гром, — едва слышно шепнул я, положив руку на затылок пса, — Гром…
Он ощутимо напрягся под моей рукой.
Мысль моя работала люто. Я сознавал, что переполох поднял на ноги местных жителей, и кто-нибудь из них по наивности сейчас, вылупив глаза, прилетит сюда на крыльях любопытства, имея реальную возможность отхватить пулю.
Но с другой стороны ствол у виска Наташи! Конечно, выстрел сразу лишает преступника
