к двери, теперь натурально чувствуя себя преступницей, которая бессовестно ворует чужую вещь из дома, где меня вообще-то приютили и великодушно позволили переночевать. Но даже это поганое чувство не вынуждает меня вернуть рубаху на место.
Тихонько открываю дверь из комнаты и неторопливо выглядываю в коридор.
Тихо и довольно темно. Значит стоит быть особенно осторожной.
На цыпочках крадусь по коридору в направлении лестницы.
Всего на долю секунды зависаю у двери в соседнюю спальню. Однако мыслей рой в голове моментальный.
Он спит там? С этой фигуристой?
Он обнимает ее?
А может и не спит вовсе? Может ласкает ее прямо сейчас. У нее в отличие от некоторых и ухватиться есть за что. И опыта наверно хоть отбавляй. В отличие от…
И о чем я только думаю?
Выдыхаю бесшумно, и наконец бреду к лестнице.
Какая-то я дура.
Я ведь Влада люблю.
Любила.
Еще вчера.
Или…
Сейчас вспоминаю, как всякий раз немела при виде отца своего парня. Как сразу становилась до стыдного неуклюжей в его присутствии. Как колотилось сердце от каждого его взгляда…
Глупость какая.
Это всего лишь нервное. Я его просто побаиваюсь, вот и все.
И это единственное адекватное объяснение моей странной реакции на взрослого совершенно постороннего мужчину.
Мне удается спуститься по лестнице почти бесшумно. Но на последней ступеньке я путаюсь в собственных ногах и уже мысленно лечу на мраморный пол, когда вдруг утыкаюсь ладонями в какую-то горячую стену…
…
В первую секунду непонимающе веду пальцами по упругой коже, покрытой порослью коротких волос.
Мне тепло и почему-то пахнет алкоголем. И ощущение такое, будто я сама хмелею от этого запаха. Того самого запаха, от которого хотела сбежать еще секунду назад…
И пока я пытаюсь собраться с мыслями и вглядеться в темноту, — к слову не прекращая неосознанно ощупывать препятствие на пути к свободе, — эта самая «стена» вдруг берет меня в плен, обвивая мою талию огромными ручищами, прижимая к горячему торсу, не оставляя даже пространства для вдоха:
— Вот ты и попалась, глупая девочка, — голос хриплый, до мурашек.
И я было хочу возразить, что никакая я не глупая, но в следующую секунду мой рот накрывают мужские губы, с привкусом алкоголя…
Глава 13. Марьяна
Боже…
Меня с ног до головы обдает жаром, происхождение которого я бы вряд ли смогла объяснить, если бы меня спросили. Просто горю вся изнутри примерно как если бы внутри меня прямо сейчас разверзался натуральный вулкан.
Никогда такого не чувствовала.
Нет, я конечно же целовалась. И не раз вообще-то. Но это…
Горячий язык настойчиво проникает в мой рот, и из моего горла вырывается совершенно бесстыдный стон. Но мне сейчас почему-то совсем плевать. Сильные руки стискивают мое ноющее от напряжения тело, сильнее вжимая меня в горячий мужской торс. Огромная пятерня зарывается мне в волосы, не позволяя отодвинуться.
Но… я и не хочу.
Не то, чтобы я настолько потеряла голову от неожиданности, чтобы не сообразить кто меня сейчас целует.
Не то, чтобы я решила, что это Владик наконец вернулся и вот так горячо меня встретил.
Не то, чтобы я забылась настолько, чтобы приняла все происходящее за сон.
Вовсе нет.
Я прекрасно понимаю КТО меня сейчас целует.
В том и проблема, что при условии, что я все слишком здраво осознаю… я не хочу, чтобы он останавливался.
Или… я наверно и вовсе должна бы сейчас сама остановить его. Ведь он очевидно пьян, а у меня даже подобных оправданий нет. Но я просто… не могу.
Наоборот. Мои пальцы нерешительно касаются широченной мужской шеи и скользят вниз, по каменной груди, покрытой порослью волосков.
Алексей Михалыч сдавленно рычит мне в рот, слегка прикусывая мою губу, и я от неожиданности невольно оцарапываю его кожу острыми ногтями.
— Ах ты ж… — он вдруг напирает и грубо прижимает меня к стене, прямо рядом с лестницей, — я ведь совсем иначе тебя представлял, малышка… — он принимается целовать мою шею.
А я и слова вымолвить не могу. Да и не стоит сейчас лишних звуков издавать. Только жадно ловлю губами воздух будто от шока.
Он представлял меня? Меня?
Ты бредишь, Марьяна. Очнись.
Варианта два: либо мне все это просто снится, либо… он просто в темноте принял меня за свою шлюху.
Ну конечно. Конечно!
Он ведь очевидно не трезвый, а это могло еще сильнее притупить его ощущения. Так что сто процентов, так и есть.
Ну не стал бы он никогда в жизни меня целовать. Я ведь девушка его сына. Да и младше его почти в два раза. И вообще он в мою сторону без осуждения не смотрит даже.
Теперь страшно представить, как он вообще на меня смотреть будет, когда поймет, что я позволила ему вот так целовать себя. Зная, что это он — не оттолкнула. Ответила, разомлела.
Кошмар!
Эта
