по краю радужки глаза. Видела мелкие морщинки в уголках, которых не замечала раньше. Видела, как дрогнул его кадык, когда он сглотнул. Воздух вокруг него шел волнами, и я чувствовала их кожей, как чувствуют приближение грозы.
— Леся… — его голос прозвучал хрипло и низко.
Я не ответила. Я смотрела на его губы. На нижнюю, чуть более полную, чем верхняя, с едва заметной трещинкой посередине. И понимала, что хочу знать, какие они на вкус. Не как ученый, не как наблюдатель — как женщина. Которая слишком долго была одна. Которая забыла, что такое прикосновение. Которая вдруг осознала, что мужчина, сидящий напротив, — не объект исследования. Он — тот, кого я ждала. Тот, кто мне снился. Тот, чей запах я узнала бы из тысячи.
Мысль ударила как пощечина. Я отшатнулась. Стул скрипнул по линолеуму.
— Мне домой надо, — выпалила я, хватая сумку. — Дети дома одни. Уже поздно.
Я почти бегом пересекла лабораторию, не оборачиваясь. Но у самой двери мне послышался шепот. Тихий, едва различимый за гулом вытяжки. Мне показалось — или он действительно произнес: «Зарина. Пожалуйста. Останься. Хоть раз».
Я замерла. Сердце бухнуло в груди и ухнуло в живот. Зарина. Он сказал «Зарина». Я не ослышалась. Он назвал меня именем женщины из сна. Женщины из манускрипта. Женщины, чей медальон обжег мне пальцы. Я медленно обернулась. Александр стоял у стола, опустив голову, сжав кулаки на столешнице. Он не видел, что я еще здесь.
Я вышла в коридор и прижалась спиной к стене. В висках стучало. Мне казалось, что я слышу это имя — Зарина — внутри собственной головы. Что оно звучит и звучит, как заевшая пластинка. Что я схожу с ума. Медленно и неотвратимо схожу с ума. Или не схожу. И от этой мысли мне становилось страшно. Не от того, что это может быть ложью. От того, что это может быть правдой.
Я не помню, как добралась до дома. Дети уже спали. Я сидела на кухне и смотрела в одну точку. На столе лежал блокнот, но я не открыла его. Мне нечего было записывать. Все формулы кончились. Остался только шепот Александра, который до сих пор звучал у меня в ушах. «Пожалуйста. Останься. Хоть раз».
Глава 18
Глава 18
Приглашение пришло за неделю.
Я нашла его на своем столе в лаборатории — плотный конверт кремового цвета с золотым тиснением. Внутри карточка: «Корпорация „Атон“ приглашает вас на торжественный прием в честь двадцатипятилетия компании. Дресс-код: вечерний. Присутствие всех сотрудников обязательно». Я перевернула карточку. Никаких пометок, никаких «явка по желанию». Обязательно — значит обязательно. Я вздохнула и сунула приглашение в сумку. Вечерние платья в моем гардеробе отсутствовали как класс. Последний раз я надевала что-то похожее на собственную свадьбу, и то платье давно уехало в комиссионку вместе с остатками прошлой жизни.
Пришлось идти в салон.
В субботу утром я оставила детей у соседки, сняла с карточки половину зарплаты и отправилась в торговый центр. Сначала платье. Я перемерила штук десять, прежде чем нашла то самое. Темно-синее, в пол, с открытыми плечами и мягкими складками, которые струились вниз, как вода. Ткань была гладкой и прохладной на ощупь, и когда я посмотрела на себя в зеркало примерочной, то замерла. Из отражения глядела не уставшая лаборантка с ржавой водой из крана. Оттуда глядела женщина, которую я не видела уже много лет. Высокая, стройная, с ключицами, проступившими после месяца невольной диеты, и глазами, которые вдруг стали казаться больше и темнее.
Я взяла платье. Потом были туфли — серебристые, на каблуке, который я не носила со студенческих времен. Потом салон красоты, где мне сделали укладку и маникюр. Я сидела в кресле, смотрела, как чужая женщина колдует над моими волосами, и чувствовала себя самозванкой. Как будто я притворялась кем-то другим. Как будто это платье, эти туфли и эта укладка принадлежали не мне, а кому-то гораздо более смелому. Кому-то, кто не боится смотреть мужчине в глаза и не убегает, когда он касается ее руки.
Вечером я стояла перед зеркалом в прихожей и не узнавала себя. Темно-синий шелк обнимал фигуру, как вода. Волосы, уложенные мягкими волнами, падали на плечи. Тушь делала глаза глубже, а помада — губы ярче.
— Ничего себе, — присвистнул Артем, выглянув из комнаты. — Мам, ты куда?
— На корпоратив.
— Надеюсь, тот мужик из «Атона» оценит, — хмыкнул он и скрылся за дверью, прежде чем я успела возмутиться.
Зал приемов располагался на последнем этаже «Атон-тауэр». Огромное помещение с панорамными окнами, через которые Москва светилась внизу россыпью золотых огней. Хрустальные люстры, белые скатерти, официанты с шампанским на подносах. Люди в вечерних нарядах — мужчины в смокингах, женщины в платьях, сверкающих драгоценностями. Я вошла и сразу почувствовала себя чужой. Нет, выглядела я не хуже других. Просто эта атмосфера — гул голосов, звон бокалов, легкий смех — была мне незнакома.
Я взяла бокал с подноса и отошла к окну. Шампанское было холодным и сухим, пузырьки лопались на языке. Я смотрела на город и думала, сколько можно простоять здесь в одиночестве, прежде чем это станет неприличным.
Ко мне подошли. Сначала один мужчина — молодой, улыбчивый, из отдела маркетинга, представился Денисом и пригласил на танец. Я отказалась. Потом второй — постарше, в дорогих очках, сказал, что я «самая красивая женщина в этом зале». Я усмехнулась и покачала головой. Третий просто протянул руку. Я уже открыла рот, чтобы отказаться в третий раз, но не успела.
— Она не танцует, — раздался голос у меня за спиной.
Я обернулась. Александр в черном смокинге, который сидел на нем так, будто был второй кожей. Волосы зачесаны назад, на запястье дорогие часы. Он смотрел не на меня, а на мужчину, который все еще держал протянутую руку. Тот, кажется, мгновенно все понял и растворился в толпе, даже не попрощавшись.
— Я не нуждаюсь в охране, — сказала я.
— А я и не охраняю, — он взял два бокала с подноса проходящего официанта и протянул один мне. — Просто вы не хотели танцевать. Я вас спас.
— От чего?
— От скуки. Он из бухгалтерии. Говорит только о налоговых вычетах.
Я невольно улыбнулась. Александр стоял рядом, и воздух вокруг него дрожал привычным маревом. Он смотрел на меня не так, как раньше.
— Вы сегодня другая, —
