сказал он тихо.
— Волосы уложила, — я пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Обычно они в хвосте.
— Дело не в волосах, — он не отводил взгляда. — Дело в том, что вы наконец разрешили себе быть красивой.
Я не нашлась с ответом и просто отпила шампанского. В висках уже шумело — то ли от алкоголя, то ли от его близости.
— Потанцуйте со мной, — сказал он. Это не было вопросом.
Я поставила бокал на поднос и вложила ладонь в его руку. Горячую и сухую. Ту самую, что держала мои пальцы в кузне в моем сне. Он вывел меня в центр зала, где уже кружились пары, и положил руку мне на талию. Сквозь шелк я почувствовала жар его ладони. Он притянул меня ближе. Мы начали двигаться медленно, не в такт музыке, а в своем собственном ритме.
— Вы танцуете как человек, который делал это при дворе Людовика Четырнадцатого, — заметила я.
— Я танцевал при дворе Людовика Четырнадцатого, — ответил он, и я не поняла, шутит ли он.
Его пальцы чуть сжались на моей талии. Я чувствовала его дыхание на своем виске. Его запах окутывал меня, и я перестала замечать других людей в зале. Перестала слышать музыку. Остался только он. Его глаза — светло-серые, с темным ободком. Его губы — в нескольких сантиметрах от моих.
Танец закончился. Он проводил меня к окну и задержал мою руку в своей.
— Я сейчас вернусь, — сказал он. — Мне нужно поприветствовать партнеров.
Я кивнула и осталась у окна. Александр скрылся в толпе. Я допила шампанское, поставила бокал на поднос и решила выйти в коридор, чтобы немного передохнуть от шума.
Я не успела сделать и трех шагов.
— Леся⁈
Голос ударил в спину. Я замерла. Этот голос я узнала бы из тысячи. Из миллиона. Он снился мне в кошмарах первый месяц после развода. Я медленно обернулась. Передо мной стоял Стас. Мой бывший муж. Собственной персоной — в дорогом костюме, с бокалом виски в руке и выражением лица, которое я могла расшифровать без труда. Удивление, неверие и алчность. Он смотрел на меня так, как смотрят на вещь, которую однажды выбросили, а потом обнаружили, что она стоит гораздо дороже, чем казалось.
— Ты что здесь делаешь? — спросил он, подходя ближе. Его глаза скользнули по моему платью, по укладке, по туфлям. — Ничего себе. Ты выглядишь… иначе.
— Я работаю здесь, — ответила я холодно. — А ты?
— Меня пригласили. Я теперь партнер юридического отдела, — он улыбнулся, и улыбка была той самой, которую я когда-то считала обаятельной. Теперь она казалась мне оскалом. — Не знал, что ты в «Атоне». Ты же вроде в университете работала? Лаборантом?
— Все меняется.
— Вижу, — он обвел меня взглядом еще раз, уже более откровенно. — Сильно меняется. Слушай, может, отойдем? Поговорим. Столько времени прошло.
— Нам не о чем говорить.
— Да брось, — он взял меня за локоть. Пальцы сжались сильнее, чем нужно. — Я же вижу, ты в порядке. Дети в порядке. Может, обсудим, как дальше жить? Без обид.
— Отпусти, — сказала я тихо.
— Да ладно тебе, — он продолжал улыбаться, но глаза оставались холодными. — Пойдем, выйдем. Пять минут.
Он потянул меня к выходу. Я попыталась вырвать руку, но он держал крепко. Вокруг были люди, но никто не смотрел в нашу сторону. Никому не было дела до женщины, которую бывший муж тащит в коридор.
— Стас, отпусти, — повторила я громче.
— Заткнись и иди, — процедил он сквозь зубы, и от этого тона меня захлестнуло волной воспоминаний. Так он говорил всегда, когда считал, что я делаю что-то не так. Когда я не соответствовала его ожиданиям. Когда я была недостаточно красивой, недостаточно стройной, недостаточно удобной.
Он вытащил меня в коридор и прижал к стене. Здесь было тихо, только издалека доносилась музыка.
— Слушай сюда, — сказал он, наклоняясь к моему лицу. — Ты устроилась в «Атон». Хорошо. Умница. Но не думай, что я забыл про кредит. Машина, квартира — это все наше. Общее. И я хочу свою долю. Ты меня поняла? Так что давай без сцен. Просто обсудим, как…
Он не договорил. Чья-то рука легла на его плечо, резко развернула и впечатала в противоположную стену. Стас охнул. Его бокал с виски вылетел из пальцев и разбился о пол.
Александр держал его за лацканы пиджака, прижав к стене так, что ноги Стаса едва касались пола. Воздух вокруг него дрожал и плавился, и я впервые видела его таким. Не спокойным, не сдержанным, а разъяренным и опасным.
— Ты, — произнес он тихо и страшно, — сейчас уберешь руки. Развернешься. И выйдешь из этого здания. Если я увижу тебя еще раз рядом с ней, ты пожалеешь о своем рождении.
— Ты кто такой? — прохрипел Стас, пытаясь вырваться.
— Я тот, кто сотрет тебя в порошок и не заметит, — ответил Александр. — У тебя десять секунд.
Он отпустил его. Стас пошатнулся, одернул пиджак и посмотрел на меня с такой злобой, что я поежилась.
— Сука, — бросил он. — Все-таки нашла себе богатого. Я так и знал.
— Девять, — сказал Александр.
Стас исчез. Просто развернулся и почти бегом скрылся в конце коридора. Его шаги затихли. Мы остались вдвоем.
Я стояла, прижавшись к стене. Руки дрожали. Внутри все кипело — смесь страха, унижения и ярости. Александр повернулся ко мне. Его лицо все еще было жестким, глаза метали молнии. Он шагнул ближе.
— Он причинил вам боль?
— Нет. Просто напугал.
— Что он вам сказал?
— Что хочет свою долю, — я усмехнулась криво. — Кредит, машина, квартира. Он считает, что я ему что-то должна.
Александр сжал кулаки. Желваки на скулах напряглись.
— Он больше никогда к вам не приблизится, — сказал он.
— Это не ваша забота.
— Это моя забота, — его голос стал ниже, тверже. — Все, что касается вас, — моя забота.
Я подняла глаза. Он стоял вплотную. Воздух между нами дрожал и искрил, как перед грозой.
— Почему? — спросила я. — Почему вы так со мной носитесь? Что вам от меня нужно?
Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене. Сердце колотилось где-то в
