— Ну, хорошо, — согласилась Соня. — Эйдан вряд ли появится раньше завтрашнего вечера, а значит, я могу немного побыть во дворце и посмотреть на твои удивительные картины.
— Я так рада! Ты мне расскажешь о том, как провела эти годы. Мы будем болтать, как в старые добрые времена! — И Марика потянула Соню к воротам дворца.
За семь лет здесь ничего не изменилось, хотя это и естественно: строения живут долго, их жизнь отмеряется не годами, а столетиями, и какие-то семь лет в жизни дома, это все равно, что мгновение в жизни обычного человека …
Стражники вытянулись по стойке смирно, приветствуя Марику и ее гостью, и девушки вошли внутрь. По мраморной лестнице стремительно спускался красивый, богато одетый молодой человек.
— Марика, как хорошо, что я тебя застал! К сожалению, я должен срочно отбыть в родные края. В порту меня ждет корабль. Мне даже пришлось отменить встречу с наместником. Извинись перед ним за меня.
— Очень жаль…
— Мне хотелось сделать тебе маленький подарок, — с этими словами красавец хлопнул в ладоши, и мгновенно возле него появился маленький человечек с темным лицом. Человечек держал на подносе маленькую бархатную шкатулку. Красавец открыл шкатулку и надел на палец Марики перстень с огромным бриллиантом.
— У меня, увы, нет подарка для твоей очаровательной знакомой, Хотя… — он сорвал булавку с изумрудом, скреплявшую его плащ, и вручил ее Соне. — Она пойдет к твоим глазам!
— Но я не могу ее принять, — попыталась возразить Соня… однако мужчина уже, словно вихрь, пронесся мимо, и вскоре она услышала ржание лошади и топот копыт
— Кто этот богач? — спросила Соня,
— Это кофийский принц Гьорг. Он прибыл с важной миссией в Замору, и я уговорила его немного погостить в моем дворце.
— Мне кажется, я его где-то видела раньше…
— Вряд ли. Прежде он никогда не выезжал из своего княжества. Представляешь, он в детстве очень сильно заболел. Он просто угасал, и самые великие врачи не могли понять природу его болезни. Смерть Гьорга была настолько очевидна, что приближенные уже во всю боролись за власть. Но произошло чудо. Мальчик не просто выжил, он полностью поправился и превратился в прекрасного юношу и мудрого правителя.
— Звучит, как чудесная сказка.
— Да, но это самая настоящая правда. Ну, пойдем скорее, мне не терпится показать тебе картины. Я не держу их, как отец, в сокровищнице, они просто висят на стенах…
Марика пропустила гостью вперед, и Соне показалось, будто в коридоре множество гостей. Девушка не могла ничего разглядеть, но словно бы чувствовала присутствие живых существ, их дыхание, тепло исходящие от их тел… Но в этот момент Марика зажгла свечи, и оказалось, что вокруг никого нет, только картины.
Соня остановилась у первого портрета. На нем была изображена молодая женщина со сверкающей белозубой улыбкой. Было полное ощущение, что женщина находилась в нише, выдолбленной в стене, и все что окружает ее стулья, вазы, занавеси — тоже настоящее Можно сделать шаг, и оказаться там — подвинуть стул, приложить к себе шелковую ткань. Соня не удержалась от искушения и отодвинула картину от стены… Нет, картина была плоской, а за ней находилась глухая ровная стена…
— Я тоже первое время все заглядывала за картину, как маленькие дети заглядывают за зеркало. Иногда я прихожу сюда и разговариваю с теми, кто изображен на полотнах, настолько они кажутся мне живыми. Но они, увы, молчат… Соня, если ты каждую картину будешь рассматривать так долго, мы ничего не успеем!
Соня отвернулась от картины и сделала шаг чтобы перейти к следующему портрету, но в этот момент ей показалось, что женщина на портрете зашевелилась. Девушка скорее вернулась обратно. Нет, показалось — женщина находилась все в той же позе…
Соня никак не могла отогнать от себя мысль, что где-то видела эту женщину, но не могла вспомнить где. Что же это с ней сегодня происходит — везде мерещатся знакомые?! Хотя за эти семь лет она столько странствовала, судьба сводила ее с разными людьми, всех не упомнишь…
Соня перевела взгляд в нижний угол портрета, и увидела подпись художника. «Анхело» — да, то же самое, что и на картине, которую она украла.
Соня перешла к следующему полотну. На нем была изображена маленькая пухленькая девочка, На ее щечках играли очаровательные ямочки. Девочка сидела на ковре и протягивала ручки к маленькому пушистому котенку. На одной ножке был надет красный башмачок, второй валялся рядом на ковре, — видимо, девочка не успела его надеть, а увидела котенка и отвлеклась, Откуда-то Соне было известно, что рядом с ребенком стоят счастливые родители и с умилением смотрят на свое чадо. Родители не были изображены на картине, но Соня могла с уверенностью сказать, где они находились в тот момент. Эта девочка тоже пробудила в Соне какие-то смутные воспоминание. У нее опять появилось ощущение, что она видела этого ребенка раньше, и опять она не смогла вспомнить, где именно. Раньше такого с Соней не случалось. У нее была прекрасная память на лица, и стоило ей увидеть кого-нибудь хотя бы один раз, она запоминала этого человека на всю жизнь…
Соня переходила от портрета к портрету и не переставала восхищаться. Все картины были удивительно хороши. И на всех в углу небольшими, наезжающими друг на друга буквами было написано — «Анхело».
— Да, этот Анхело удивительный художник. Я никогда не думала, что картины могут передавать жизнь с такой достоверностью, — произнесла Соня.-
— А я что говорила!
— Интересно, какой он из себя?
— Не знаю. Думаю, что он немолод. Чтобы достичь такого совершенства, надо много работать.
— Жаль, что я не увижу его, — вздохнула Соня.
— Но может быть, ты останешься, хотя бы на несколько дней.
— Не могу, меня ждут важные дела.
— Жаль, но я все равно очень рада, что встретила тебя. Сейчас я покажу тебе твою комнату. Ты, наверное, устала, и хочешь прилечь… Ну, а завтра мы запремся в моей спальне, и будем говорить, говорить, говорить…
* * *
Соне не спалось. Когда она окончательно поняла, что не заснет, то завернулась в шаль и тихонько выскользнула из своей комнаты. Она пробралась в тот коридор, где висели картины, и опять у нее появилось ощущение, что она здесь не одна. Соня зажгла свечу. Люди на картинах казались живыми, сейчас еще больше, чем днем. Соне стало страшно, «Глупая, это же просто картины», — попыталась она себя успокоить, и ей это почти удалось. Но все же чувство опасности не покидало девушку.
Соня опять подошла к портрету смеющейся женщины. Где же она видела это лицо? Такое лицо и такую улыбку просто невозможно забыть, — ну почему же она не может вспомнить?! Сонин взгляд скользил по картине, и наконец задержался на изящном столике, на котором стояла серебряная ваза, Вазу украшал вензель из переплетенных лавровых ветвей, окружавший семиконечную звезду. Такой же знак был на гербе одной давней Сониной знакомой — немедийской графини Актории. Неужели Актория была когда-нибудь такой, как на портрете, или художник, ради того чтобы картина восхищала зрителей, полагался в основном на свое воображение? Если портрет казался живым, то настоящая Актория, насколько помнилось Соне, была скорее похожа на живой призрак. Она продолжала есть, двигаться, дышать, но происходило это все как-то по инерции, В глазах Актории всегда читалось безразличие
