и запомнить имя.
– Колесин Антон Борисович? – осведомился Михаил.
Он видел, что парень этот уже замер перед ним, будто в кресло не человек присел, а двухметровая змея плюхнулась. Это хорошо. Следователь знал, какое впечатление его взгляд производит на неподготовленных собеседников, и тут, похоже, все сработало как надо.
– Да, – кивнул малолетка. Он попытался взять себя в руки, и что-то даже получилось, но он все равно не мог скрыть, что нервничает. – А вы?..
– А я расследую убийство вашей матери и хотел бы задать вам пару вопросов.
Михаил быстро понял, что в этом случае не нужно подкрадываться медленно и говорить намеками. Нужно удвоить эффект неожиданности, нужно сразу рубить с плеча. Антон не дурак и не совсем уж младенец. Недостаток опыта будет подводить его лишь до определенного момента, потом пацан все-таки сориентируется, по нему видно. Не зря же отец передал ему все свои дела – по крайней мере, формально, Михаил не сомневался, что управлять банком по-прежнему будет Борис, просто руками сына.
Так что проверка нужна была сейчас, быстрая – и она сработала. Нет, Антон ничем не выдал правду, не сказал ничего шокирующего, но порой слова и не нужны. Парень сделал резкий вдох, он заметно побледнел, попытался улыбнуться, потому что его учили, что страх лучше всего прятать за улыбкой. Но улыбка эта сорвалась, не сработала, выдала, насколько он взволнован.
Антон выдержал неоправданно долгую паузу, прежде чем спросить:
– С чего вы взяли, что мою мать убили? Об этом никогда не шло речи!
Но долгая пауза ему не помогла: голос все равно предательски дрогнул. Антон не стал извиняться за это или оправдываться, он постепенно возвращал самоконтроль, однако для Михаила это уже не имело большого значения.
Елену убили – и пацан об этом знал. Или догадывался, но уже для таких догадок нужны серьезные основания. Знал, но никому ничего не сказал, не настоял на повторном расследовании… Это говорило все, что нужно, о человеке, который стоял за ее смертью.
– Теперь речь идет, – указал Михаил.
– Моя мать умерла случайно!
– Надо же, вы как будто оскорблены этим… Разве вы не должны спросить меня, почему вдруг возобновилось расследование?
– Простите, это просто слишком большой шок, – смущенно улыбнулся Антон, и на этот раз улыбка получилась вполне убедительной. – Такое горе… Вы должны понимать: когда происходит такое горе, хочется побыстрее его миновать и жить дальше!
Она снова была рядом… Его личный белый призрак, едва уловимая тень, рисунок акварелью. Александра, наблюдающая за ним, осуждающая его – за то, что он предал, чтобы остальные могли поскорее миновать ее смерть и жить дальше.
Михаил на секунду прикрыл глаза, отгоняя видение. Не время, не сейчас.
– Да, я понимаю, – кивнул он. – Но давайте сосредоточимся не на личном спокойствии, а на справедливости.
– Своим же заветам не следуешь, – шепнул голос Александры ему на ухо.
Он снова не поддался, Михаил не сводил испытующего взгляда с Антона.
– Почему это вообще вдруг началось? – поинтересовался Антон.
– По просьбе семьи.
– Что?.. Но ведь мы ее семья!
– Не единственная. Антон, расскажите мне, что произошло с вашей матерью.
– Так, стоп, – нахмурился Колесин-младший. – Это так не работает, не должно работать!
– И снова не совсем типичная реакция. Почему вы так не хотите защитить память своей матери? Ведь если ее убили, виновный уверен, что ушел безнаказанным. Разве вас это не задевает? А почему?
– Я не говорил, что меня это не задевает! Я не… То есть…
Надо же, надавить на него оказалось даже проще, чем ожидал Михаил. Может, Антону и дали хорошее образование – но в слишком уж тепличных условиях. Так что эта встреча могла принести следователю неожиданную пользу, если бы не была прервана тихим, но решительным женским голосом.
– Что, простите, здесь происходит?
Марина Лауж подкралась к ним незаметно, как охотящаяся львица. О ней Михаил пока знал не так много, но уже то, что он видел, впечатляло. На вид ей было лет сорок, высокая, сухощавая, внешность обычная, но очень ухоженная, да и чувство стиля определенно есть. Волосы Марина стригла коротко и оттеняла в платиновый блонд, губы красила алой помадой, помогавшей сделать ее отработанную улыбку особенно привлекательной. За счет этого даже небольшие глаза не становились недостатком, а уж прочитать ее взгляд и вовсе могли бы немногие. Обывателям Марина наверняка казалась бесконечно очаровательной, душевной и достойной доверия. Михаил же подозревал, что в теле вечно довольной всем дамы притаился бультерьер.
– Это из полиции, – поспешил пояснил Антон. – Расследуют смерть мамы…
– Вот как? – удивилась Марина. – Впервые слышу.
– Вы и не должны были слышать об этом, вы же не член семьи, – напомнил Михаил.
– Не совсем так, мы вместе работаем, много лет знакомы, Леночка была моей близкой подругой. Я лично следила за тем, чтобы в ее смерти разобрались. Только вот не в чем там было разбираться! Все проверки показали: это просто несчастный случай. И я не совсем понимаю, зачем вы бередите старую рану.
– Не такую уж старую – всего год прошел.
– Да, но период очень уж неудачный. Вы же видите, чем теперь занят Борис, – Марина кивнула на журналистов. Некоторые уже косились в их сторону, но подходить пока не решались.
– Это занятие не помешало ему неоднократно упоминать смерть жены как доказательство собственной стойкости. Если он действительно так вынослив, думаю, и расследование он поддержит.
– Я могу взглянуть на ваши документы?
– Какое странное отношение у вас всех к расследованию, – заметил Михаил.
– Скорее, к людям, которые приходят в странное время и задают странные вопросы. Так вот, документы?..
– Думаю, нам лучше поговорить в другое время, раз уж сегодня обстоятельства не способствуют. Я с вами свяжусь.
– Надеюсь, оно того стоит, – прищурилась Марина.
– Думаю, да.
Было ли это бегством с его стороны? В принципе, да, но Михаил признавал, что иногда нужно отступить. Он слишком рано обрадовался, почувствовав слабину в Антоне. Марина же была существом совершенно иного типа, с такой лучше связываться после определенной подготовки.
И вот теперь он собирался готовиться – уже не потому, что его попросила Лариса Вишнякова, а потому, что он почти не сомневался: Елену Колесину просто убрали с дороги, когда она превратилась в помеху. Убрали так ловко и быстро, что все приняли ее смерть за чистую монету и смирились. Вот это Михаил как раз собирался изменить…
…Ян невольно усмехнулся, откладывая тетрадь с записями в сторону. Он никогда не был по-настоящему близок с отцом, а после исчезновения Александры их отношения и вовсе перешли в стадию холодной войны, то и дело вспыхивавшей скандалами. Но в том, что Михаил был талантливым следователем, Ян никогда не сомневался. Он многое замечал, умел, знал, великолепно балансировал между тем, что можно доказать, и интуицией. Так что если он вцепился в эту семейку, то уже не оставил бы их в
