— Его помоют, взвесят, измерят рост и вернут вам. Обычная процедура. Даша, это окситоцин. Он поможет матке сокращаться. Не волнуйтесь. У вас очаровательный и здоровый малыш.
Глава 26
Следующие несколько дней я провела в бреду. Какие-то люди проходили мимо, наклонялись надо мной, поднимали веки, светили в них фонариком, о чём-то переговаривались. Я тщётно пыталась разглядеть их лица. Всё в тумане. Размытые образы. В голове чистый белый лист и ни единого воспоминания. Кто я? Где я? Что со мной случилось?
— Даша, вы слышите меня? — опять мужик в белом халате вырвал меня из объятий Морфея и заставил открыть глаза.
Скулю и пытаюсь поднять руки. Ничего. Сейчас он уйдёт, и я снова погружусь в сон без сновидений. Но в этот раз он не желает оставить меня в покое.
— Дарья, вы уже полгода не желаете возвращаться к нам. Так нельзя. Сосредоточьтесь на моём голосе и попробуйте ответить.
Что? Погода? Я не могла проспать так долго. Воспоминания короткими отрывками медленно возвращались ко мне. Родители, тётка, универ… Влад, Ярослав, ребёнок… Ребёнок! У меня есть сын. Пытаюсь закричать, но язык не желает слушаться. Еле-еле шевелится, выдавая невнятное:
— Где мой ребёнок? — последнее слово невозможно разобрать.
— Так, так, так. Милая, ваши воспоминания сумбурны и не всегда правдивы. Попробуйте относиться к ним скептически. Представьте, что это всего лишь сон.
Сон? Я отчётливо помню беременность, роды, розового младенца в руках у медсестры! Такое точно не может присниться.
— Где я?
— В частной психиатрической больнице. Попробуйте открыть глаза. Видите меня?
Впервые размытая картинка приобрела очертания. Напротив меня сидит пожилой мужчина в дорогих очках с аккуратной седой бородкой и как-то удивительно по-доброму смотрит на меня. Пытаюсь встать с кровати, но ничего не получается.
— Да, — отвечаю на его вопрос.
— Замечательно. Давайте я вам помогу.
Он нажимает кнопку, и кровать приподнимается, фиксируя меня в сидячем положении.
— Если захотите поспать — нажмите здесь, — кладёт мою руку рядом с кнопкой.
— Что со мной? — каждое слово даётся с трудом.
— Вы не были в коме, но очень много времени провели в постели. Речь восстановится к вечеру, а вот над работой мышц придётся поработать. У нас есть всё необходимое оборудование и персонал. Мы быстро поставим тебя на ноги. Твоя мама сильно волнуется за тебя, ты готова её увидеть?
Мама? Она же знать меня не желала. Ничего не понимаю.
Зрение уже почти восстановилось. Я в белоснежной палате, залитой солнечным светом. На подоконнике цветы. К кровати придвинут столик, на котором стоит тарелка с куриным бульоном, судя по запаху.
— Девочка моя, — мама чуть не плачет. — Как я рада, что ты очнулась. Мы с твоей тётей так переживали за тебя.
— А где папа? — пытаюсь облизать пересохшие губы, мама протягивает мне стакан воды с трубочкой.
— Он дома, — мама прячет от меня глаза. — Работает.
— Ты врёшь, — буква «р» никак не желает выговариваться.
— Солнышко, он немного расстроен тем, что ты сбежала от тёти к какому-то мужчине, потом вышла замуж, и нас не пригласила. Да ещё эта история с сауной. Дай ему время.
— Я замужем?
— Да, ты не помнишь? Ярик очень хороший мальчик. Твоя тётя говорит…
— Где мой сын, — слабым голосом остановила её болтовню.
— Какой сын? — мама смотрит на меня с беспокойством и удивлением. — Вы с Яриком не планируете детей.
«Мама, это же твой внук! Как ты можешь?». Не могу произнести эту фразу. Чувствую, как слёзы текут из моих глаз. Мама вытирает их салфеткой и пытается накормить меня бульоном. Я не сопротивляюсь — послушно открываю рот. Мне нужны силы, чтобы найти своего ребёнка и понять, что вообще происходит. Почему все пытаются доказать мне, что я никогда не была беременной и что я делаю в психушке.
Доктор уверяет, что все мои воспоминания — всего лишь сны. Мама, кажется, искренне удивлена моим вопросом о сыне. Я бы, может быть, и поверила им, но Ярослав существует! Мы с ним женаты. Не могла же я выдумать беременность и роды, аккуратно вписав в них странное знакомство с будущим мужем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Точно, Ярослав! Только сейчас я вспомнила его жуткую комнату. Как он схватил меня. Позвонил тётке. Как приехали мужики в униформе медработников и потащили меня в свою машину. Мне нужно увидеть его. Заставить рассказать всю правду.
— Мама, где мой муж?
— Я позвонила ему, как только доктор сказал, что ты пришла в себя. Он уже едет сюда, детка.
Тяжело дышу, но не рыдаю. Злюсь. На них всех! Только здравый смысл и атрофированные за месяцы лежания мышцы останавливают меня от истерики. Нельзя забывать, что я в психиатрической лечебнице, и каждый мой неверный шаг может закончиться смирительной рубашкой вкупе с убойной дозой галоперидола, или чем они тут больных колят.
Глава 27
— Любовь моя, как же я рад, что ты снова с нами, — Ярослав ворвался в палату и буквально накинулся на меня, покрыв лицо поцелуями.
Я вяло сопротивлялась его пылкости, в то время как мама с умилением смотрела на нас.
— Ярик, Дашенька всё время говорит про какого-то ребёнка. Расскажи ей, что у вас не может быть детей.
Ярослав с беспокойством посмотрел на меня и произнёс:
— Дорогая, ты же знаешь — нам нельзя быть родителями. Кроме того, я не могу иметь детей.
— Знаю. Ты яйца себе обрезал.
— Дашуля, что ты такое говоришь?
— Мама выйди. Мне надо поговорить с… мужем.
— Не волнуйтесь, она скоро придёт в себя. Вы же знаете её диагноз, — Ярослав приобнял маму за плечи и проводил до выхода из палаты.
Доктор был прав. Речь восстановилась быстро, а вот тело всё ещё отказывалось меня слушаться. Пока я могла только шевелить пальцами и слегка приподнимать руки. Но это не мешало вылить на «мужа» поток гнева:
— Да какого чёрта здесь творится? Куда вы дели моего сына? Кто ты вообще такой? Говори!
— Милая, ты не в себе. Опомнись. В твоей голове правда смешалась с вымыслом. Сосредоточься на детских воспоминаниях.
— Не надо заговаривать мне зубы! Я напишу заявление в полицию, и тебя посадят!
— Солнышко, пожалуйста. Сделай то, что я тебе говорю. Сосредоточься на своём детстве. Вспомни, пятый класс. Учителя не устают тебя хвалить. Всё, что ты делаешь, получается. Родители в тебе души не чают. Летние каникулы. Ты едешь в лагерь. Первую неделю всё идёт хорошо. А потом? — я как завороженная слушаю его голос.
— Тени. Они преследуют меня. Стоят у моей кровати, и я не могу уснуть.
— Ты не спала до конца смены. Вернулась домой с огромными синяками под глазами и вздрагивала от каждого шороха. Родители сначала думали, что ты заболела. Полностью обследовали тебя, но врачи не нашли никаких отклонений и посоветовали показать тебя психиатру. Ты спала только на снотворных, у тебя были галлюцинации и…
— Мне поставили диагноз «шизофрения».
— Как говорит твоя тётя, у нас один диагноз на двоих. Мы просто обязаны были пожениться. Мы как никто понимаем друг друга. Но нам нельзя заводить детей.
— Нет! Я точно помню, что была беременна и родила сына! Ты… Это ты привёз меня сюда! Забрал моего ребёнка! Твоя спальня… Там свечи, пиктограммы…
— Даша, Дашенька, малышка моя. Ты очень хочешь ребёнка, я знаю. После того стресса, что ты пережила в сауне, твой мозг включил защитную реакцию. Это называется ложная беременность. Тест ошибся, ты увидела две полоски, и начали появляться все симптомы. Вот только самой беременности у тебя не было. Мы с тётей Люсей боялись, что если расскажем тебе правду, ты не выдержишь, и решили подыграть. Я знаю, что мы не должны были так делать, но мы хотели как лучше. Все эти допросы, суд, сочувствие твоей начальнице… Ты хоть представляешь, чтобы ты могла наговорить, если бы потеряла контроль над собой? Тебя могли пожизненно упечь в психушку. Мы надеялись, что т сама поймёшь, что беременность не настоящая, но…
