Вагнер. – Разве этого недостаточно?
– Сейчас речь не об этом, а о ваших отношениях с Зиновием Фельдманом.
– С Фельд… погодите-ка, на что вы намекаете?
– Вам известно о том, что он был убит и ограблен? – вместо ответа задала вопрос Алла.
– Естественно, все в курсе!
– Все?
– Ну, те, кто в нашем бизнесе, само собой – не знаю, говорили ли об этом в «новостях»!
– Упомянули вскользь – так, всего пару слов.
– Я только не понимаю, при чем здесь я? – развел руками Эдуард. – Я не имел дел с Фельдманом, мы с ним в разных весовых категориях!
В тоне Вагнера прозвучало нескрываемое превосходство: очевидно, он не считал убитого ювелира ровней себе, хотя, по сути, Фельдман стоял выше его по статусу, являясь владельцем собственного, хоть и маленького, бизнеса, а Эдуард был всего лишь наемным работником и полностью зависел от милости Романа Вагнера, который позволял ему работать в фирме. В очередной раз Алла подивилась тому, как быстро люди, получившие деньги и хоть какую-то власть, начинают считать все это само собой разумеющимся, полагая, что заслужили свой статус, а остальных – тех, кто не добился в жизни больших высот, – и в грош не ставят! Она решила, что Эдуард ей, скорее, не нравится – слишком уж задирает нос, хотя ему есть, чему поучиться и в плане бизнеса, и в сфере межличностного общения.
– Разве вы не поспорили с Фельдманом накануне его гибели? – невинным тоном поинтересовалась Алла.
– Я – с Фельдманом? Да вы смеетесь! На почве чего мы могли спорить, ведь у нас нет ничего общего!
– Есть свидетели вашей ссоры.
– Неужели? И кто же?
– Работники убитого ювелира: они видели вас и слышали, как вы кричали друг на друга!
– Ну, тогда они должны были видеть, как я уходил, и Фельдман был живее всех живых!
– То есть, вы не отрицаете, что приходили к нему? – спокойно уточнила Алла, делая пометку в блокноте. На самом деле, этого не требовалось – она лишь желала заставить допрашиваемого нервничать, и ей это удалось.
– Хорошо, не отрицаю! – буркнул он.
– А зачем сначала сказали неправду?
– Слушайте, я не первый день на свете живу, к тому же я уже сидел на этом месте, и мне не понравилось! Если бы я сразу признался, что виделся с Фельдманом, то тем самым сделал бы себя первым подозреваемым – не так, что ли?
– Конечно, не так! Вы не должны доказывать свою невиновность, помните? Это мы должны собрать доказательства того, что вы убили Зиновия Фельдмана. Ваша с ним ссора, конечно, имеет значение, но она не доказывает вашей вины, ведь, как вы верно подметили, ювелир был жив, когда вы уходили.
Во взгляде Вагнера промелькнуло удивление: он определенно не ожидал, что следователь встанет на его сторону в этом вопросе. Однако это выражение тут же сменилось подозрением: а что, если она блефует, чтобы подставить его?
– Вам, Эдуард Георгиевич, лучше рассказать все, как было, – посоветовала Алла. – Чем более полную и правдивую картину мы будем иметь, тем скорее поймаем настоящего преступника. Я отлично понимаю, какой дискомфорт вы испытываете, но давайте его не усугублять, хорошо? Зачем вы приходили к Фельдману, из-за чего возник спор?
Вагнер помолчал, размышляя над ее словами. Наконец, он заговорил:
– Ладно, раз уж такое дело… В общем, Фельдман был записной сволочью – вот ни секунды не жалею, что его грохнули!
– Что так?
– Он действовал абсолютно пиратскими методами, не гнушался переманиванием клиентов, лямзил чужие дизайны и так далее!
– Он перешел вам дорогу?
– В некотором смысле, да. Это связано с бриллиантами.
– С украденными бриллиантами, которые он привез из Индии?
– Что он сделал, простите?!
– А что не так? – встрепенулась Алла. До сих пор все, что она выяснила, совпадало с показаниями свидетелей. Не то чтобы она полностью доверяла словам Эдуарда, однако выслушать его версию просто необходимо.
– Конечно, не так! Фельдман никогда не имел дел с иностранными поставщиками, тем более с теми, кто непосредственно добывает камни – разве что с посредниками!
– А в чем разница, я что-то не пойму?
– Во-первых, в цене: если делаешь заказ у добывающей компании, она в полтора-два раза меньше. Кроме того, в этом случае есть шанс купить по-настоящему качественное сырье из первых рук.
– Так украденные бриллианты были…
– Моими! Я сам их выбрал и заказал лично у Гопала Триведи, владельца небольшой алмазодобывающей компании. Покупка делалась под определенные изделия, которые, в свою очередь, клиенты заказали в нашей фирме. Камни были предоплачены, кстати.
– То есть, ваши покупатели оплатили часть заказа до того, как вы приступили к его исполнению? – уточнила Алла, снова делая в блокноте пометку, теперь уже не просто для вида.
– Это обычная практика, если вам требуется эксклюзив, – пожал плечами Эдуард. – Если я вложу в камни собственные средства, а заказчик впоследствии откажется, мне придется искать кого-то другого, а это – и время, и деньги!
– Но ведь покупатель и так может отказаться в любой момент, и вы, выходит, получите только стоимость камней, так?
– Да, но камни и работа – самое дорогое в нашем деле. Если хотя бы первые оплачены, то проблема не так велика – рано или поздно изделие удается пристроить. Конечно, такие ситуации нежелательны, и они происходят крайне редко, ведь мы заключаем с клиентом предварительный договор.
– В самом деле?
– Ну да, там мы прописываем ответственность сторон.
– Так что же, он не может отказаться от готового изделия?
– Ну почему же, не может – всякое случается, – пожал плечами Вагнер. – Однажды вышло так, что один менеджер высшего звена заказал у нас дорогое кольцо с аризонской бирюзой…
– Простите мой дилетантизм, но разве бирюза так уж ценна?
– Ну, это смотря как оценивать. Вообще-то она считается ювелирно-поделочным камнем, но есть нюансы. Дело в том, что девяносто процентов бирюзы на рынке – имитация.
– Подделка, что ли?
– Не совсем. Месторождений качественной бирюзы много, но они невелики по объему запасов, а спрос большой. «Бирюзовые» вставки выращивают искусственно, нарезают тонкими пластинами, пропитывают смолами и измельчают в порошок, смешивая с крошкой других материалов, после чего формуют «камень» более или менее приличных размеров. Понимаете, обычно стоимость ювелирных камней определяется четким набором критериев – цветом, прозрачностью, твердостью, весом и так далее. Но в случае бирюзы оценивается не столько это, сколько ее происхождение, то бишь месторождение. Чаще всего бирюза является побочным продуктом добычи меди. Лучшие в мире месторождения расположены в северном Иране, в штате Аризона в США, в Египте и Мексике. Аризонская бирюза из закрытой шахты «Спящая красавица» считается одной
