— Товарищ командующий, — водил по карте карандашом Леселидзе, — посмотрите: все вокруг окрашено в коричневый цвет, ни одной площадки, где бы можно было найти мало-мальски удобную полосу.
— Да, задача… Горцы хорошо обследовали все районы?
— Так точно. Но горцам трудно определить: сможет ли самолет сделать посадку на обнаруженных площадках. Вот если бы сами авиаторы посмотрели…
Об этой идее сообщили командующему ВВС фронта К. А. Вершинину. В этот же день в небо поднялись два летчика на «У-2». С воздуха они решили найти в горах удобную посадочную площадку, чтобы затем самолетами доставлять нашим частям боеприпасы и питание.
Три дня, словно стрекоза, кружился легкий «кукурузник» над островерхими кряжами, юрко нырял в глубокие ущелья. И вот — удача! Пилоты обнаружили среди нагромождений скал и льда отличную взлетно-посадочную площадку.
Над горами был перекинут своеобразный воздушный мост. Днем и ночью летчики доставляли на заоблачную высоту передовым частям боеприпасы, продукты, консервированную кровь, медикаменты, а оттуда эвакуировали раненых…
В мемуарной литературе сейчас можно встретить детальное описание воздушных, подводных, подземных боев. Но то, что происходило в течение девяти суток на высоте трех с половиной тысяч метров, к сожалению, не вошло ни в одну фронтовую хронику. Стонали горы, крошились многометровые глыбы ледников, артиллерийская канонада усиливалась гулкой пустотой ущелий, оглушающим эхом ударялась о склоны гор.
Непосредственно на перевалы для руководства боевыми действиями выезжал член Военного совета фронта А. Н. Саджая. Вернувшись он рассказал, что противник занимает район вблизи Эльбруса. Местность вокруг суровая, непривлекательная. Двуглавая громада вся в снегу. Слева сползает огромный язык ледника. Взобравшись сюда, «эдельвейсы» перерезали единственную тропу к «Приюту одиннадцати», угрожая нашим частям фланговым ударом. К тому же враг сильно укрепился — через каждые 100–150 метров — узлы сопротивления со станковыми пулеметами, расположенные ярусами, один над другим, связанные между собой рациями.
К этим опорным пунктам на заоблачных перевалах можно было продвигаться в один след, пробитый опытным вожаком. Отступишь чуть в сторону — шагнешь в бездонные расселины…
Но выбора у нас другого не было. Наступление на перевалы продолжалось. И вот что произошло однажды…
Пятнадцать наших бойцов-альпинистов получили задание: пробраться по отвесным скалам и перерезать гитлеровцам дорогу. Кто знаком с альпинизмом, знает, что такое подъем в горах. Передовая группа скалолазов вгоняла в гранитные трещины стальные крючья, цеплялась металлическими скобами, а остальные подтягивались на веревках. В таком деле спешка, разговоры излишни. И вот до первого вражеского узла сопротивления остается около 200 метров. В ход пошли гранаты и камни.
В этом бою отличился красноармеец Пузанов. В рукопашной схватке он расправился с двумя гитлеровцами. Сорвал с одного шинель и шапку, надел на себя, залег за камень, машет оттуда — зовет гитлеровцев, подходите, мол, «друзья», помогите. Два немца подошли. Пузанов и их прикончил. Еще кличет. Приблизились два солдата и офицер — разделался и с ними.
Оставшиеся в живых горные егеря устремились вниз. Там их поджидали альпинисты лейтенанта Чичурина. «Эдельвейсы» дрались отчаянно, но все полегли на заснеженных склонах.
С восхищением рассказывал мне член Военного совета фронта А. Н. Саджая о подвигах бойцов и командиров, которые сражались с гитлеровцами на перевалах Центрального Кавказа.
— Какие это прекрасные бойцы, товарищ командующий, — говорил он. — Вот, например, командир минометной батареи узбек Шафкат Бекбудиев. До войны он читал курс лекций по биологии в университете. Его помощник Максим Сысенко учил детей в украинском селе Гнивань. Александр Андгуладзе, заместитель командира батареи по политчасти, руководил заводом в Тбилиси. Мамед Азизов работал лаборантом на хлебозаводе в азербайджанском городе Агдам. Казак Иван Грачев учился в Краснодаре, в техникуме. Татарин Самед Габдулханов пас колхозных коней. Белорус Федор Шульга добывал торф. Кумык Али Курмышев ткал дагестанские бурки. Родина позвала их, и они стали ее солдатами.
Один боевой эпизод особенно запомнился. Гитлеровцы, захватив перевал Санчаро, продолжали наступать на юг. С высоты их поддерживали 123-миллиметровые минометы. У нас минометы были калибром поменьше и находились на менее выгодных позициях — стрелять приходилось снизу вверх. Сорок минут успешно действовали наши батарейцы. Разведчик Ованесов докладывал по телефону с верхушки дуба:
— От гитлеровцев только перья летят!
Однако справа и слева все ближе к минометчикам подбирались фашистские автоматчики. Был ранен командир Шафкат Бекбудиев, убиты Сумбат Хачатурян, Иван Закутко… Тогда прозвучала команда Андгуладзе:
— Расчет Шульги продолжает вести беглый огонь! Шесть человек во главе с младшим лейтенантом Грачевым прикрывают слева, остальные истребляют неприятельских автоматчиков справа!
В самый тяжелый момент боя, когда немецкие автоматчики буквально захлестывали батарею, был ранен младший сержант Яшунин. Он упал на открытом возвышенном месте. Пули вспарывали землю вокруг него. Боец Игнаташвили, не раздумывая, бросился на помощь товарищу. В два прыжка он достиг места, где истекал кровью Яшунин, и заслонил его от пуль своим телом. На другом склоне кумык Курмышев взвалил на плечо раненого разведчика Ахобадзе и под жесточайшим обстрелом отнес его в расщелину.
Несмотря на численное превосходство противника, батарейцы не дрогнули. Они сумели отбить натиск более сотни вражеских автоматчиков и продержаться до подхода наших стрелковых подразделений.
Член Военного совета А. Н. Саджая вручил одиннадцати героям-минометчикам ордена и медали.
* * *
Постепенно инициатива боевых действий на горных перевалах Главного Кавказского хребта стала переходить к нам.
У гитлеровцев же изо дня в день падала вера в успешный исход войны в горах. Все их попытки наступать, атаковать встречали решительный отпор.
В кровопролитных боях, продолжавшихся до октября 1942 года, войска Закавказского фронта, действуя на высокогорной местности, остановили врага, нанесли ему тяжелые потери и, отбросив на северные склоны перевалов, заставили отказаться от наступательных действий и на этом участке фронта.
На эльбрусском направлении части 1-й немецкой горной дивизии под ударами наших войск оставили перевалы Хотю-тау и Чипер-азау, бежали на северные склоны хребта и остановились там до января 1943 года.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
