Глава 6. Наследство древних эльфов.
Мы ужинали с Лаэром сидя у костра и обсуждали события прошедших трех дней. Утолив зверский голод, я для начала устроил гвельфу выволочку за то, что он не ушел к Тадмуру, а на следующее утро вернулся на место встречи с баркудами. Первым меня обнаружил Тузик, когда я увлеченно копался во внутренностях мертвого Лупуса, пытаясь разобраться в его устройстве. Любопытство перебороло голод, и пока на костре запекалась обмазанная глиной утка, я потрошил внутренности киборга.
Все-таки мне не идут впрок постоянные оплеухи судьбы, и на этот раз я настолько увлекся исследованиями, что обнаружил постороннее присутствие почти случайно. Тузик вылетел из кустов как сумасшедший и если бы я не заметил его ауру за несколько секунд до встречи, то вполне мог остаться заикой, а Тузик покойником. Малхус, очумевший от счастья, зализал меня, чуть ли не до смерти, но прибежавший через несколько минут Лаэр спас своего командира от неминуемой гибели. Несклонный к сантиментам 'приносящий смерть', даже прослезился от чувств, увидев меня живым и здоровым. Эйфория после дружеских объятий постепенно сошла на нет и обалдевший Лаэр засыпал меня вопросами, вытаращив глаза на выпотрошенного баркуда. Я пообещал рассказать все после ужина и пригласил Лаэра к костру. Однако, пока я занимался вскрытием Лупуса и отбивался от счастливого Тузика, утка, запекаемая на костре, благополучно сгорела. Поэтому Лаэру пришлось, забрав с собой своего малхуса, удалился на охоту. Тузик не отходил от меня не на шаг и ничего не давал делать, постоянно тыкаясь мордой в мои руки и преданно заглядывая в глаза. Поняв, что мои исследования на сегодня закончились, я оправился к ручью смывать с себя грязь и стирать одежду под охраной малхуса.
Лаэр вернулся через час с выпотрошенной тушей молодого оленя и сразу приступил к приготовлению гвельфийских шашлыков. Кулинарное искусство гвельфов обогнало кулинарию других народов на тысячелетия, и Лаэр мог приготовить изысканное блюдо буквально на коленке и практически из всего что бегает или ползает по Геону. Ужин и мой рассказ о бое с Лупусом и подземном бункере занял около двух часов, после чего мы легли спать, доверив охрану малхусам.
Утром мы с Лаэром перекусили на скорую руку и коротко обсудили наши ближайшие планы. Бежать за тридевять земель ради двигателей для дельтаплана уже не имело никакого смысла, потому что в бункере этого добра было навалом, притом в идеальном состоянии. Механические тела киборгов приводились в движение гидравлическими цилиндрами, а основной гидромотор вращался мощным электродвигателем. В теле Лупуса я обнаружил еще много полезных запчастей, которым наверняка найдется применение.
Обсудив все нюансы, мы приняли решение, что Лаэр должен вернуться в долину 'Нордрассила' и привести в бункер всех 'проклятых' и клетку с почтовыми птицами для связи. Метатели должны были остаться в 'Горном убежище' у Дарта, потому что я надеялся воспользоваться метателями, встроенными в киборгов. По нашим прикидкам, Лаэр был обязан вернуться не позднее чем через неделю, в случае задержки я самостоятельно отправлюсь в долину 'Нордрассила'.
Мы тепло попрощались с Лаэром, и он скрылся за поворотом дороги, помахав на прощание рукой. Я, просканировав окружающую территорию, убедился в нашей с Тузиком безопасности и продолжил разборку киборга на запчасти. Вырезав, наиболее ценные делали и механизмы из Лупуса, мы с малхусом оттащили останки в сторону от дороги и засыпали их камнями. К полудню нам удалось перетаскать запчасти на площадку перед входом в трубу вентиляции и пообедать. Через час мы с Тузиком занялись охотой, чтобы сделать запас продуктов на неделю, в холодильнике бункера. Охотился в основном малхус, а я только разделывал туши убитых оленей, которые попались ему неподалеку. Закончив разделку третьей туши, мы затащили все наверх и спустились в бункер. Вся эпопея продолжалась где-то до полуночи и я, вымотавшись как собака, завалился спать не раздеваясь. Так началась новая страница моей жизни на Геоне.
***
Основной проблемой требующей срочного разрешения являлось отсутствие электричества в бункере. Резервное электроснабжение практически исчерпало свои ресурсы и в любой момент могли погаснуть даже лампы аварийного освещения, которые и так едва светили. Многие помещения комплекса были мне недоступны, потому что двери в них оказались запертыми на ключ. Чтобы открыть эти двери сначала нужно найти ключи, которые могли находиться у мертвого эльфа, сидевшего за пультом управления в зарядном боксе для киборгов.
Один только вид трупа приводил меня в содрогание, не говоря о вони, исходившей от разложившейся плоти. Я сумел найти в лаборатории хирургические перчатки и пластиковый чехол, снятый с тела замороженного эльфа, и направился обыскивать покойника. Тузик, сопровождавший меня как хвостик до этого момента, сразу смылся, поняв, какими делами я собираюсь заниматься.
Обыскивать разложившийся труп, удовольствие ниже среднего, но мне удалось справиться с этой работой за час, всего два раза очистив желудок в заранее приготовленное ведро. Моей добычей стали две связки ключей, карманная инструкция по эксплуатации баркудов и агрегат, смахивающий на пистолет. Закончив обыск, я засунул покойника в пластиковый чехол и выкинул его в шахту лифта.
После обнаружения ключей освоение бункера значительно ускорилось. Мне удалось открыть почти все помещения бункера и даже мифриловый сейф в кабинете командира, в котором лежала документация по бункеру и материалы по киборгам. Изучив схему комплекса и его затопленных нижних ярусов, я понял, что нашел секретную лабораторию, в которой 'светлые эльфы' готовили оружие возмездия, на подобии того, как немцы в конце войны пытались изобрести сверхоружие. Похоже, эта попытка закончилась полным провалом, и киборги не оправдали возлагаемых на них надежд. Если судить по грозным приказам командования, срочно довести киборгов до ума и отправить в действующую армию, то дела у эльфов в те времена обстояли очень паршиво.
Окончательно пояснила ситуацию тощая папка с грифом 'Секретно', в которой я обнаружил всего несколько важных документов. Сверху в папке лежала коротенькая записка, написанная заведующим лабораторией по имени Занг. В этой записке Занг докладывал о том, что пересадка живой головы в тело киборга удается только в одном случае из пяти и требовал срочно доставить пятьдесят новых доноров для пересадки. В конверте, рядом с этой запиской, лежал донос, в котором один из лаборантов докладывал начальнику комплекса о низком качестве трансплантации и о том, что киборг жизнеспособен не более двух-трех месяцев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
