Сделав паузу, а глубоко и картинно вздохнул.
— Вы все, как настоящая дипломатическая делегация, подготовились ко встрече. Мо-лод-цы! Вижу, принесли с собой биты, трубы, и вон даже одну цепь…
По мере того как я говорил, руки уважаемых людей разжимались и подручные средства падали на пол. В лицо мне никто не смотрел, и думаю — обладая прежними способностями, я наверняка бы почувствовал животный страх и благоговение. Что неудивительно — трое вооруженных людей для местной мусорной шушеры — это кто-то из пантеона богов. И местным действительно было сложно представить, что в этой клоаке на их территории окажется кто-то настолько высокого уровня.
— Вы молодцы, все сделали правильно: как известно, первая обезьяна, что взяла в руки палку, стала феодалом. Но в силу своей ограниченной образованности…
Говорил я сейчас медленно и обстоятельно. Павлин, который на меня орал, брызгая слюной, довольно сильно испортил мне настроение. Давно на меня так не кричали, и сейчас я, устроив долгую и нужную отповедь, просто приводил в норму расстроенные чувства.
У меня, вполне может быть, и ментальные способности при обладании даром были столь сильны из-за того, что правило «сделал гадость весь день на сердце радость» применительно ко мне всегда работало. Ведь поджигать чужие задницы я любил и умел еще до того, как волей Астерота покинул прежний мир, отправившись в новый. И давно понял, что свои недостатки и слабости иногда лучше признать, жить легче становится. Так что сейчас я продолжал для всех собравшихся пытку нудной и поучительной речи:
— …в силу своей ограниченной образованности вы просто не подумали о том, что в вашей клоаке может быть кто-то, у кого есть не просто палка, а самый настоящий пистолет. Итак, меня зовут А… а-а-а как меня зовут? — вовремя исправился я, едва не представившись Артуром Волковым. — А зовут меня Драго Младич, и пистолет у меня есть. Более того, у меня к нему есть даже патроны, представляете? Показать? — потянулся я вновь к кобуре сзади.
Собравшиеся идиотами не были, и дружно загомонили, мотая головами с посылом что нет, показывать не нужно, а такому хорошему и вежливому человеку как я всегда можно верить на слово.
— Отлично. В вашей шайке вот этот был главный? — ткнул носком ботинка я в ногу лежащего тела.
Повисло молчание, но я сразу же выцепил взглядом одного из группы. Это был ближе всех стоящий ко мне толстый черный парень в сине-белых обтягивающих штанах, и черной майке, открывающей полностью забитый фосфоресцирующими светящимися татуировками торс.
«Лампа» — быстро мысленно окрестил я его за свечение и за своеобразную фигуру в форме груши.
— Ты, отвечай.
— Нет, бвана Драго. Главный у нас бвана Ибове, — моментально ответил Лампа.
Бвана. Уважаемый — вспомнил я. Даже песня такая давным-давно была популярна, «Джамбо Бвана». Здравствуй, уважаемый! — если в переводе.
— Это человек бвана Ибове? — обращаясь к Лампочке, вновь легонько пнул я в подошву трупа.
— Да, бвана Драго.
— Ясно. Сейчас ты один выйдешь отсюда, а после пойдешь и скажешь господину Ибове, что я очень зол и расстроен проявленной его человеком невежливостью. И если господин Ибове в течение часа не прибудет сюда, и не попытается вежливо извиниться, то все уважаемые люди, — показал я на остальных ряженых вокруг, — пух-пух, и умрут. У меня много денег и много патронов. Настолько много, что я даже могу позволить себе никого не убивать руками. Это к сведению. Итак, если господин Ибове здесь не появится, все уважаемые люди здесь умрут, а после я сам приду к господину Ибове. Еще более злым. Это ясно?
— Да, бвана Драго.
— Отлично. Так ему и передай. Бегом, — помахал я рукой, после чего Лампа — молодец какой сообразительный, мгновенно сорвался с места и выбежал из закусочной.
Ожидая, мы с Войцехом взяли в автомате кофе. Вася, кстати, остался у дверей, наблюдать за происходящим. Причем подозреваю, что остался он в дверном проходе лишь для того, чтобы покрасоваться перед одной из компании уважаемых людей. Я, посматривая за ним, то и дело видел, как он стреляет глазами в сторону дородной леди в золотых лосинах — чьи бедра шириной были таковы, что не факт что прошли бы через турникеты питерского метро. Но Василия я ничуть не осуждал — о вкусах не спорят.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Бвана Ибове заявился через двадцать семь минут, когда мы с Войцехом допили по второй кружке синтетического кофе. От этого напитка я испытывал чувства, какие, наверное, испытывает человек впервые вынужденно занявшийся любовью с резиновой женщиной. Сам не пробовал, но думаю не сильно ошибусь в таком предположении.
Но кофе пил — я здесь не на пару дней, надо привыкать не кривить нос по пустякам. Но все равно появление господина Ибове пришлось как нельзя кстати. Сам он, кстати, оказался тучным господином, явно любящим золото — одна из трех цепей на его шее, самая тонкая, похоже была даже настоящей.
Господин Ибове пришел в сопровождении двух телохранителей — с хвостами из дредов точь-в-точь такими же, как и у убитого мной зеленого. За их спинами маячил откровенно испуганный Лампа.
— Джамбо бвана! — приветствовал я господина Ибове, едва тот зашел в помещение.
— Здравствуйте, бвана Драго, — хрипло произнес Ибове в ответ. Даже отсюда я видел, что все его лицо покрыто крупными каплями пота.
— Бвана Ибове, вы главный человек в этом районе? — обвел рукой я вокруг себя.
— Да, — кивнул тучный господин Ибове, и уж через секунду упал с простреленной головой.
— Это был неправильный ответ, — доверительно сообщил я уважаемым людям и спутникам господина Ибове. — Главный в этом районе теперь — я. Всем понятно?
Судя по установившемуся молчанию, всем было все понятно.
— Все, мальчики и девочки, закончилась акуна матата. Завтра всех жду у себя дома с одиннадцати утра. Будем решать, как будем дальше жить, и кто здесь будет дальше жить. Всем до свидания, — натянул я на лицо вызывающе-искусственную улыбку.
Оставив оторопевших от моей манеры ведения переговоров уважаемых людей отходить от шока, я вышел на улицу. Спутники господина Ибове и Лампа покинули траекторию моего пути так быстро, что быстрее, наверное, было бы только телепортаций.
На самом деле, я бы и сейчас с собравшимися все решил. Но уже пора было деактивировать обманку полушлема, в котором сейчас находился мой девайс от RODZ, и на ночь вернуться в реальность. Верне, в поле зрения системы средств объективного контроля личной деятельности просителя политического убежища, как сейчас официально назывался мой статус.
— Такой дипломатии я точно тебя не учил, — только и прокомментировал состоявшиеся переговоры с уважаемыми людьми Войцех, когда мы вышли из забегаловки и направились в сторону нашего нового дома.
Глава 4
— Пусть не решить нам всех проблем, не решить всех проблем… — негромко себе под нос напевал я, прогуливаясь туда-сюда вдоль строя собравшихся во дворе уважаемых людей Полигона.
— Но станет радостнее всем, веселей станет всем, — подытожил я собственные мысли и чувства такой подходящей ситуации строчкой гимна Клуба веселых и находчивых.
И осмотрелся по сторонам, глубоко вздохнув. И еще раз. И еще — не в силах надышаться. Воздух влажный и густой, хоть руками собирай; в нем ни грамма свежести, лишь застарелая мусорная гнилая вонь, пропитавшая на Полигоне абсолютно все.
Жарко мне сейчас так, что даже несмотря на самое современное терморегулирующее белье я чувствовал, как по затылку и вискам то и дело стекают капли пота. С океана то и дело поддувал ветерок. Но и он не нес ни грамма свежести, только новый смрад береговых помоек, где на когда-то прекрасном белом пляже гнили горы мусора. Самого разного рода: я, так получилось, знаю как пахнут давно лежалые трупы. Лучше бы не знал, конечно — то, что во многих знаниях много печали, все же неглупый человек придумал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Капелька пота пробралась через брови и попала в глаз, заставив сморгнуть соленое жжение. Я бы с удовольствием сейчас вытер от пота лицо, и даже надел маску, защищаясь от вони. Но пока такой возможности нет: здесь это не принято, и местные уважаемые люди просто не поймут подобного захода.
