Пока не принято — сморгнул я еще одну капельку пота.
Здесь, на Полигоне, очень много чего пока не принято, и это я хочу изменить. Плохо только, что устоявшиеся традиции поведения не выключишь по щелчку пальца, над этим всегда приходится долго и упорно работать.
К счастью, кроме анонсированной вчера вежливости, или мягкой дипломатии, у меня был еще действенный инструмент. Что, надо сказать, задачу серьезно упрощало — с такими мыслями я невольно завел руку за спину, едва касаясь скрытой кобуры.
«Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы…» — внимательно осмотрел я почти три десятка человек уважаемых людей со всего Полигона. И, оглядывая пестрый строй, который сделал бы честь любому бразильскому карнавалу, я сейчас даже начал находить в нарядах собравшихся определенную прелесть.
Я здесь уже второй день, но уже в какой-то мере начал понимать местных, которые жили в границе гетто недостроенного Солнечного района. Не видя ни солнца, ни чистых ярких красок. И своими нарядами они хоть как-то добавляли цвета в вечный смрад окружающей серости.
Как говорится, если хочешь изменить мир — начни с себя. И местные меняли его с доступного, начиная с себя: ни одного грязного и серого человека передо мной не стоит. Все чистые, в смысле вымытые — здесь это особый шик; одежда яркая и блестящая, как будто разгоняющая вечный полумрак подвальной городской помойки.
Внутри собравшейся толпы понемногу начал зарождаться негромкий гомон — кто-то не смог устоять молча. Но едва я чуть дернул подбородком в сторону шевеления, выискивая взглядом наглеца, снова стало тихо.
Постоял еще немного, осматривая настороженных присутствующих и думая включать режим сержанта Хартмана или нет. Не стал. Даже убрал руку с кобуры, и завел за спину вторую, сцепив сзади ладони в замок и принявшись туда-сюда покачиваться с носка на пятку.
Отсутствие оружия в руках не беспокоило. Рядом, по сторонам, стояли Войцех и Василий, держа стволы на виду, а за правым плечом возвышался Чумба. Мутант был в плотном длинном балахоне, напоминающем грубую монашескую рясу. Где откопал только? Капюшон у него был низко опущен, но даже несмотря на полумрак несложно было понять, что лицо у Чумбы не слишком человеческое.
Впрочем, сильно к Чумбе не присматривались и серьезного удивления не показывали. Среди собравшихся было достаточно тех, у кого лица были покрыты татуировками, шрамированием и пирсингом вплоть до полной потери узнаваемости и идентификации с представителем рода человеческого.
Один персонаж и вовсе по видоизменению своего лица мог бы напоминать каноничного орка — очень уж характерно клыки удлинены. Мог бы быть похож на орка, если бы клыки не были в позолоте, а на самом персонаже не сверкал блестками красный пиджак, надетый на белоснежную майку.
Столкнувшись взглядом с «орком», я вдруг неожиданно для себя поджал губы и продемонстрировал большой палец. Орк, опять совершенно неожиданно для меня, вдруг широко и радостно улыбнулся. Совершенно открытой улыбкой — так чисто только дети и счастливые люди улыбаются; было видно, что похвала орку оказалась весьма приятна. На счастливого человека, впрочем, он похож не был, на ребенка тоже…
«Да они и есть как дети!» — подсказал внутренний голос.
Да — вдруг понял я. Они ведь здесь многие действительно как дети. Большие, злые… даже не злые, а просто отмороженные в край дети. Которые, не моргнув глазом, могут на полоски кого-нибудь нарезать, а после искренне радоваться невиданному ранее яркому мультику. И эмоции у многих из них до сих пор открытые и искренние — подумал я, почувствовав себя приехавшим в Африку доктором Айболитом. Только у меня, в отличие от доктора, пистолет был, и если на пути попадется злой Бармалей, то… Так, ладно, это все лирика.
— Меня зовут Драго Младич, и я новый хозяин Полигона. Есть у кого-либо возражения? — поинтересовался я, внимательно осматривая строй уважаемых людей.
Повисла довольно долгая пауза.
— Если возражений нет, тогда давайте я расскажу вам о том…
Возражения, как оказалось, были. И преподнесены оказались вполне весомым образом. Вот только я осознал это постфактум — а сейчас успел лишь почувствовать, как на меня дохнуло воздухом, словно машина рядом на большой скорости промчалась. Впрочем, почти так и было — только это была своеобразная машина, машина для убийств. В толпе уважаемых людей закрутился самый настоящий вихрь, одновременно с которым загремели выстрелы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Закончилось все даже не успев начаться, буквально за несколько мгновений — когда я достал пистолет и был готов стрелять, целей уже не было.
— Freeze! — эхом слышался громкий крик Войцеха, который призывал всех замереть и не двигаться.
Коротко глянув в сторону поляка, первым делом я обратил внимание как с дульного среза его оружия сорвался дымок. А потом посмотрел на лицо: невероятно бледное, глаза с расширившимися, на всю радужку, зрачками, по вискам и шее протянулась паутина темных вен.
«Военные импланты и разгонные стимуляторы» — догадался я о природе изменения его внешности.
Но на Войцеха посмотрел лишь мельком — много иных вещей требовало моего внимания. В этот самый момент, последним, упало обезглавленного тело с отрубленной рукой, в которой был массивный пистолет. Еще несколько человек уже лежало на земле. Один из них скреб в конвульсиях землю каблуками. Каблуками белых кроссовок на невероятно высокой подошве — даже обратил я внимание на показавшуюся мне такой несуразной обувь.
— Никому не двигаться, замерли все! — дублируя окрик Войцеха громко скомандовал я, настороженно осматривая собравшихся. Двигаться правда никто и не собирался — после того как захлопали выстрелы и полетела вокруг веером кровь от клинков Чумбы, вся толпа рухнула на землю и так и осталась лежать. Даже не дыша, наверное.
Чумба в момент моего возгласа как раз втянул в предплечья костяные клинки и мягко вышел, даже выпрыгнул, из лежащей толпы. Вернувшись на место, мутант поднял свой похожий на монашескую рясу балахон, вновь его накидывая — пряча лицо и традиционно для бурбонов оголенный торс с костяными гребнями.
Только к этому моменту я, в осколках памяти произошедшего, восстановил картину: по началу действий одного из присутствующих еще несколько достали оружие. Вернее, начали это делать: тот, который схватился за оружие первым, и умер самым первым — он даже не успел толком ствол на меня направить.
Вообще, надо сказать, даже несмотря на громкую неудачу, покушение было неплохо организовано. Уважаемых людей вокруг много, и, если бы не Чумба, убийцы могли получить хороший шанс на реализацию — четыре минимум… ну да, четыре ствола, с короткой дистанции. Расчет был на то, что мои телохранители не успеют всех отщелкать, начнется суматоха, и я гарантированно получу очередь в упор — все четверо вооруженных как раз на максимальном удалении друг от друга встали, грамотно.
Если бы не Чумба… И если бы не Войцех.
Я еще раз глянул на поляка. Молочная бледность кожу его уже покинула, глаза вернулись в обычное состояние. Видимо, следом за разгоняющими возможности организма веществами были впрыснуты стимуляторы, прекращая действие разгона организма. Или просто доза малая автоматически в кровь поступает, не знаю в этом плане как у него. Да и вообще не совсем пока, как эта система работает. Но вот то, что Войцех определенно упакован имплантами, определенно. У него еще и глазные импланты ведь наверняка стоят, замаскированные под обычные глаза.
И он, наверное, даже в одиночку мог отщелкать всех несостоявшихся убийц, даже без вмешательства Чумбы. Который теперь постоянно следовал за мной на месте телохранителя, ранее привычно занимаемым Адой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Чумба был единственным выжившим воином элитной гвардии вождя племени мутантов, которого я убил на арене Базаара в Инферно. И Чумба, который был не просто костяным мутантом, а попробовавшим силы Крови костяным мутантом, умел входить в скольжение. И в момент начала моего общения с народом он, выполняя обязанности моего телохранителя, следил за толпой в ускоренном для себя времени — так что даже без вмешательства Войцеха, он также в одиночку мог разобраться со всеми убийцами.
