Читаем без скачивания Предсмертное признание - Бретт Холлидей

— Это? — Шейн посмотрел на свой коньяк с таким видом, словно забыл о его существовании, и залпом осушил бокал. — Для тебя у меня найдется бутылка бурбона.

Джентри вышел, а в дверях показались два молодых человека со свернутыми носилками. Они посмотрели на труп, и один из них жизнерадостно спросил:

— Это здесь?

— Идиотский вопрос, — бросил Шейн через плечо. — Конечно, нет! Я не чувствую себя дома, если на полу гостиной не валяется, по крайней мере, один труп! Тим, бери бутылку и пошли.

Глава 14

Когда через несколько минут они с бокалами в руках вернулись в гостиную и удобно расположились в креслах, все следы пребывания в номере Беатрис Мини уже исчезли. Уходя, детективы прихватили с собой ее шляпку и сумочку.

Основательно приложившись к бокалу, Рурк раздраженно спросил:

— Черт возьми, Майк, может, ты, наконец, расскажешь об этом деле?

— Ты знаешь о нем примерно столько же, сколько и я, — осторожно ответил Шейн.

— Всего лишь неясные намеки и жалкие обрывки фактов — вот и все, что я знаю, — заявил Рурк. — Например, относительно некоторых людей, не желающих, чтобы дневник Грота был опубликован… и сколько денег может загрести Кросс, если спрячет его с глаз долой. Почему, Майк?

— Здесь могут быть две причины… — Сначала Шейн рассказал об условиях завещания Эзры Хоули и о том насколько судьба наследства зависела от того, пережил ли Альберт Хоули своего дядю, скончавшись на пятые сутки своего пребывания на спасательном плоту. — Но это только один аспект. С одной стороны — семейство Хоули, с другой — миссис Мередит. Ни одна из сторон пока не знает, что именно написано в дневнике, как и то, хочет ли «Ньюс» его опубликовать или положить под сукно.

— Конечно. Но ведь есть Каннингем, который запросто может назвать точную дату смерти молодого Хоули.

— Тут ты прав. Но мне кажется, Каннингем выжидает, по какую сторону забора спрыгнет кошка. Без дневника, который либо подтвердит, либо опровергнет его слова, он оказывается в очень выгодном положении — обе стороны готовы выложить кругленькую сумму, чтобы он дал нужные показания. Но пока существует дневник, он боится отрезать себе путь к отступлению и не решается поддержать кого бы то ни было…

В этом деле есть еще один аспект, над которым стоит поломать голову, — продолжал Шейн. — Примерно год назад совершенно таинственным образом исчез садовник Леон Уоллес, работавший у Хоули… как раз когда жена Альберта получила развод… и как раз перед тем, как Альберта призвали в армию. Вчера вечером Джаспер Грот позвонил миссис Уоллес и обещал рассказать о ее пропавшем муже, но не успел — его убили.

Он коротко пересказал Рурку свой разговор с миссис Уоллес. Репортер напряженно слушал, время от времени делая пометки в блокноте.

Когда Шейн закончил, Рурк задумчиво произнес:

— Но тогда, если эти Хоули каким-то образом замешаны в исчезновении Уоллеса… хотя и непонятно — как? — и заплатили миссис Уоллес десять тысяч, только чтобы она не давала ход расследованию… у них появляется отличный мотив для убийства Грота — ведь он мог рассказать все миссис Уоллес.

— Вполне возможно, — мрачно согласился Шейн. — Кстати, это может объяснить и убийство Беатрис. Она была чертовски ненадежна и в любой момент могла раскрыть душу первому встречному мужику, который сделает вид, что он от нее — в бешеном восторге. А ты говорил с миссис Грот?

— Да. Пахал за тебя, как проклятый, — недовольно буркнул Рурк. — Насколько я понял, ситуация с продажей дневника выглядела так: Джаспер Грот заключил устное соглашение с Кроссом, что получит две тысячи за право публикации… но никаких документов не было подписано. Похоже, нет никаких сомнений, что этот дневник — у Кросса, и, естественно, миссис Грот считает, что у нее есть моральное право утверждать, что договоренность, которую заключил ее муж, распространяется и на нее… и уж, конечно, она не против, если дневник напечатают, и она легко заработает пару тысяч.

— Две тысячи долларов! — взорвался Шейн. — И это при том, что на другой чаше весов — состояние в пару миллионов. Скорее всего она могла получить раз в двадцать больше от той партии, которую проиграла бы, если бы правда стала известна, просто не дав согласия на публикацию…

— Но ведь она этого не знала, — напомнил ему Рурк. — Кроме того, мне кажется, что у нее, как и у ее мужа, есть свой кодекс чести. Уверен, что ни две тысячи, ни в сто раз больше не заставили бы ее совершить бесчестный поступок.

— Именно поэтому Грота и убили, — вздохнул Шейн. Некоторое время он неподвижно сидел в кресле, глубоко задумавшись, а потом сказал: — До тех пор, пока я не узнаю, что написано в дневнике о времени смерти Хоули и о Леоне Уоллесе, у меня связаны руки. Черт возьми, Тим, нам надо заставить Джоэла Кросса дать нам прочесть этот дневник.

Рурк усмехнулся и приложился к бокалу.

— Когда его пытаются заставить что-то сделать, он становится упрямым, как осел.

Шейн вскочил и начал расхаживать по комнате, сердито дергая себя за мочку левого уха.

— Возможно, потому он так и виляет, что играет в свою игру… дожидается, какая из сторон предложит больше за уничтожение дневника. А из-за этой проклятой штуковины убили уже двоих.

Услышав стук в дверь, Шейн застыл на месте, потом широко распахнул ее и отступил назад с изумленным выражением на лице.

— Мистер Кросс! Прошу! Мы как раз говорили о вас.

— Кто это говорил обо мне? А, это вы, Рурк? — неприязненно произнес Кросс, входя в гостиную и озираясь по сторонам.

— Вы надеялись застать ее здесь? — спросил Шейн.

— А почему бы и нет? Мы с ней договорились здесь встретиться. Должен признаться, у меня были дела, и я немного опоздал, но подумал, что она может и подождать. Это она настаивала, говорила, что дело — крайне важное, и я обязательно должен прийти.

— И принести с собой дневник Джаспера Грота? — с напускной небрежностью спросил Шейн, закрыв дверь и прислонившись к ней спиной.

— Разумеется, нет. Она не оставила для меня записки?

— Где дневник, Кросс?

— В надежном месте, где вам до него не добраться. — Воинственно выпятив челюсть, Кросс направился к двери. — Если миссис Мини здесь нет, то и мне здесь делать нечего.

Шейн не сдвинулся с места.

— Вот что, Кросс, меня интересует несколько вещей. Я хочу побольше узнать о вашей договоренности с миссис Мини. Когда она предложила вам встретиться?

— Она позвонила около трех… если это вас касается, — вызывающе ответил Кросс.

— Полагаю, когда женщина договаривается с мужчиной о встрече в моей квартире, меня это очень даже касается. Так или иначе, прошло больше двух часов. Почему вы так задержались?

— Говорят вам, я был занят, — прорычал Кросс, остановившись напротив Шейна. — Пропустите вы меня или нет?!

— Нет. Чем вы занимались и где?

— Я пришел сюда не для того, чтобы подвергнуться перекрестному допросу! — с негодованием ответил Кросс. — И уж, конечно, не с вашей стороны. — Сжав кулаки, он злобно уставился на Шейна. Потом перевел взгляд на Рурка и с явным раздражением спросил: — А почему вы оба так странно себя ведете? И вообще, где миссис Мини?

— В морге! — резко ответил Шейн.

Кросс вздрогнул и отпрянул от него.

— В морге? Но… когда… как ее убили?

— Вот я и подумал — может, вы знаете? — Уперевшись ладонью в грудь Кроссу, Шейн толкнул его. — Ну-ка, сядьте! Нам надо кое о чем поговорить.

Побледневший Кросс отлетел в сторону и рухнул в кресло, испуганно глядя на Шейна.

— Где вы были весь последний час? — властно потребовал Шейн, глядя на него сверху вниз.

— Работал у себя в кабинете.

— Кто-нибудь может подтвердить ваше алиби?

— Мое алиби? Господи, неужели вы думаете, что ее убил я?

— Лично я думаю, что это вполне возможно. Вы — единственный, кто знал, что она собирается встретиться со мной и приедет сюда.

— Вы хотите сказать, что ее убили прямо здесь?

— И не далее, чем полчаса назад!

— Но какие у меня могут быть мотивы? Я даже не знал эту женщину.

— Может быть, вы боялись, что она расскажет мне все, что ей известно об убийстве Джаспера Грота. Я все больше убеждаюсь, что вы отлично подходите на эту роль. Вы — единственный человек, прочитавший дневник к восьми вечера вчерашнего дня и способный оценить его значение в качестве великолепного инструмента шантажа. Но его ценность исчезнет, как только Грот встретится с Хоули и расскажет им свою историю. Естественно, Кросс, вы отлично вписываетесь в эту схему. — Глаза Шейна блеснули. — Уилл Джентри уже проверяет ваше алиби на вчерашний вечер, и если оно ничуть не лучше сегодняшнего, то вы — готовый кандидат в висельники.

— Он, должно быть, спятил, — ошарашенно пробормотал Кросс, обращаясь к Рурку. — Это что, шутка?