У Сережки замерло сердце: неужели медведя позвал Электроник?
Трофим, громко сопя, поднялся до десятого ряда и замер перед сидевшим с краю мальчиком. Мальчик встал.
«Электроник!» — чуть не крикнул Сережка. Он очень обрадовался: со своего места он хорошо видел, что это Электроник! И тут же испугался: а вдруг в цирке сидит профессор или тот милиционер, который ищет Электроника?… Но его страх внезапно улетучился, так как события в десятом ряду развивались стремительно.
Дрессировщик, пораженный в первый момент, пришел в себя и радостно закричал на весь цирк:
— А-а, это же мой знакомый Сережа! Зачем ты срываешь номер, Сережа?
— Я не срываю, — ответил Электроник. — Я хочу поздороваться с Трофимом.
Над рядами вспорхнул смешок.
— Ну, поздоровайся, — разрешил длинноносый чудак. — Здоровайся и будь здоров!
Электроник как-то странно хрюкнул, и Трофим издал тот же звук. Трофим поднялся во весь свой рост, протянул могучую лапу. Мальчик пожал лапу двумя руками, что-то шепнул медведю на ухо и сунул ему в пасть конфету. Зрители бурно захлопали.
— Да ты молодец, — тихо сказал дрессировщик мальчику и повел медведя за собой. Трофим не сопротивлялся.
А к Электронику уже спешил морской лев, шлепая ластами, балансируя своим гибким резиновым телом, — ведь он держал большой шар на пуговке носа. Люди, сидевшие рядом с Электроником, уверяли потом, что он не подал никакого знака льву, даже не пикнул: просто, мол, зверь знаком с этим мальчиком и привык подходить к нему.
Но дрессировщик был смущен. Он не знал, что и подумать. У него даже мелькнула мысль: не мог ли странный мальчик позвать льва неслышным сигналом — например, ультразвуком. Впрочем, он тут же решил, что это глупость: как известно, из всех ультразвуков человек способен произнести только «кис-кис».
Лев остановился и, грациозно изогнув шею, послал мяч Электронику. Тот ловко поймал и бросил назад, хлопнув при этом в ладони. Так они играли, пока не вызвали аплодисментов. Черный жонглер прилег на ступени и захлопал ластами. Потом он принял на нос мяч, вернулся к дрессировщику.
Номер продолжался, и Сергей не знал, куда ему смотреть. Он махал рукой, подавая знаки другу, и косился на манеж. А там за какую-то минуту опять все изменилось. Цветущие деревья, лужайки, глыбы серо-красных камней, синие водоемы… Ходят длинноногие цапли, резвятся обезьяны в коротких штанишках, пасется на лужайке рогатая антилопа-канна.
А чудаковатый Антон Антонов снова спит. Цапли, перешагивая через спящего, постукивают его остренькими клювами. Обезьяны сняли с человека ботинки, вытащили из кармана губную гармошку, а из-под головы — шляпку. Антилопа меланхолично жует галстук.
Вскочил Антон Антонов, бросился отнимать свои вещи. А обезьяны с ботинками, шляпой и гармошкой прыгнули на спину антилопы, ухватились за рога и были таковы… Антилопа скачет по кругу, Антон Антонов спотыкается о камни, прыгает через озера и никак не догонит воров. А тут еще вылезли из воды крокодилы. Дрогнули, приподнялись «камни»: путь человеку преградили бегемоты — один темно-серый, другой розовый. Распахнули огромные красные пещеры-пасти с острыми клыками, словно приглашают: попробуй, смельчак, войди…
И конечно, бедному чудаку Антону Антонову помог не кто иной, как мальчик из десятого ряда. Прозвучал резкий клич. Обезьяны, соскочив с антилопы, бросились в партер. А бегемоты от удивления захлопнули пасти.
Обезьяны присели на ступеньки и, вытянув губы, отчаянно жестикулируя, забормотали: «Ух, ух, угу…»
— Угу, ух, угу… — заухал в ответ Электроник и закончил свою непонятную речь резким выкриком: — Ак!
Воришки бросили награбленное и в панике умчались на арену. Ну и хохотал Сергей! Он чуть не свалился с кресла.
А Электроник сказал Антону Антонову:
— Вот ваши вещи. — И обратился к сидящим впереди: — Передайте, пожалуйста.
Цирк загудел, затрещал аплодисментами. С галерки летел мальчишеский голос: «Ура! Лучшему в мире дрессировщику — ура!»
Подождав, пока шум утихнет, Антон Антонов обратился с манежа:
— Сережа, может быть, ты волшебник? Ты знаешь язык зверей?
— Нет, — ответил Электроник при всеобщем внимании, — я не волшебник. Я просто изучал сигналы животных и расшифровал некоторые коды.
— Позови бегемота! — попросил кто-то из публики.
— Я не знаю кода бегемотов, — сознался мальчик.
Все почему-то засмеялись.
А Антон Антонов решил продолжать номер, весело крикнув:
— Попробую я с ними справиться!
Он скинул свой смешной костюм, сорвал бутафорский длинный нос и оказался в блестящем трико — высокий, мускулистый, ловкий. Грянул оркестр, и антилопа-канна помчалась по кругу, перепрыгивая через бегемотов. Цапли закружились в танце. Обезьяны взобрались на качели. На зубастых крокодилов были надеты намордники. И бегемоты зашагали под марш, высоко поднимая ноги и поглядывая исподлобья маленькими глазками. Потом Антон Антонов кормил их салатом с огромной вилки, бесстрашно вкладывая голову в раскрытые пасти, и под конец крутил сальто на спинах бегущих громадин.
Под бодрые звуки фанфар убежали с арены канна, шимпанзе, цапли, протрусил розовый бегемот. А серый бегемот никак не хотел уходить. Он подошел к барьеру и стал открывать и закрывать пасть, словно зевал.
— Петя хочет спать, — объяснил дрессировщик и попросил бегемота: — Не задерживай, Петя, зрителей. Они тоже устали. Пойдем!
— Пусть он спит, — предложил с места Электроник.
Но гиппопотам не ложился и не уходил, как ни уговаривал его хозяин. Он зевал и зевал.
Тогда Электроник встал и направился к манежу. Он храбро подошел к серой туше, нагнулся и поднял с пола маленький прутик.
— Сейчас Петя будет спать, — сказал Электроник и незаметно провел прутом по животу бегемота. Петя послушно лег.
— Подсмотрел-таки… — шепнул Электронику Антонов. — Хитрец!..
Мальчик похлопал бегемота по боку, и тот встал.
— Теперь кланяйся, — приказал Электроник.
И опять один только дрессировщик заметил, что тонкий прут пощекотал стоящее торчком ухо. Так делал во время представления и сам Антонов.
Петя закивал головой и попятился. Антон Антонов вскочил ему на спину, замахал рукой. Так, посылая комплименты зрителям, они скрылись за кулисами.
Публика не расходилась, вызывая артистов. Оркестр гремел медью.
Ведущий торжественно указывал на кулисы.
Раздвинулся занавес, и высунулись две головы. Гиппопотам выглядел совсем равнодушным. Антон Антонов сиял и посылал воздушные поцелуи. Но глаза его были серьезны и внимательны. Они искали знакомого мальчика. Искали на арене, в проходе, в рядах… И не находили.
РАЗГОВОР С ГУСЕМ И ЗМЕЕНОСЦЕМ
Вернулись из цирка они поздно. Сережка предчувствовал справедливую взбучку дома и не мог придумать, как ему избавиться от неприятностей. Конечно, его и пальцем не тронут, но мораль обязательно прочтут. Какие у всех хорошие и послушные сыновья и какие у этих сыновей счастливые родители. В десять часов все мальчики лежат в кроватях, и никто не исчезает в темноте, не заставляет волноваться родителей… Словом, будет немало упреков, от которых можно и разреветься. Слушаешь, слушаешь, и кажется, что тебе на спину кладут и кладут здоровенные камни, и ты все сгибаешься и сгибаешься под их тяжестью и не можешь свободно вздохнуть. Что только за сила в этих жалобных словах!
Наши приятели добрались уже до подъезда, как вдруг гора рухнула с плеч Сережки. Он придумал.
— Электроша, ты ведь спокойный человек… — начал он.
— Да, спокойный.
— Ты можешь спокойно слушать всякие жалобные слова?
— Могу.
— Тогда вот что…
Сережка развил во всех подробностях свой план. Главное — надо было молча все выслушать, отказаться от ужина и, сославшись на головную боль, лечь спать.
— А я проскользну потом, у меня есть ключ. — И Сережка потянул Электроника в лифт.
Только в тот момент, когда дверь за Электроником захлопнулась, Сыроежкин понял, что упреков ему не избежать. Ведь он должен был знать, что происходит за дверью. И все-таки подслушивать было приятнее, чем стоять перед мамой с опущенной головой. Сережка приложил ухо к щели и услышал вот что.
Мама. Сережа, так нельзя. Ты же знаешь, мы с папой волнуемся. Хоть бы позвонил…
Пауза.
Мама. Неужели так трудно найти в цирке телефон? Хорошо, что я догадалась позвонить Корольковым и Вова сказал, где ты пропадаешь.
Пауза.
Мама. И вообще, почему я от других людей узнаю о твоих делах? Ты хорошо бегаешь, увлекаешься математикой, пишешь интересные статьи в стенную газету… Но почему об этом ничего не знаем ни я, ни отец?
Пауза.
Честно говоря, такого разговора Сережа не ожидал. Он уже жалел, что не он стоит сейчас по ту сторону двери. Ох, он бы развернулся! Он так бы описал свои (вернее, Электроника) успехи, что ему простились бы все грехи на две недели вперед. Ну и чудак этот Электроник, ничего не соображает! Упустил такой удобный момент…
