Кацуми смогли показать мне, что я всё ещё слаб по отношению к высшему рангу. Я не строил иллюзий. Но я был готов пойти на любые жертвы, чтобы выгрызть себе звание аристократа. Чтобы вытащить из недр японской дискриминации касту хининов и показать, что они такие же люди, как и все остальные.
Да, это будет трудно, почти что невозможно... Впрочем, для Игоря Смельцова нет ничего невозможного.
— Насрать, кто там будет. Главное — там буду я, — отрезал я жестко.
— В таком случае, мне только остается пожелать тебе удачи. Я научил тебя многому, ученик по имени Изаму Такаги, — торжественно сказал сэнсэй и вперился в меня внимательным взглядом. — И если ты ничего от меня не утаиваешь, то тебе придется хоть и не сладко, но ты справишься.
— Конечно же я справлюсь.
— А я помогу ему в этом! — раздался из-за дверей женский голос.
В мой кабинет впорхнула Кацуми Утида. Моя девушка...
Да, я мог считать её своей, хотя мы только пару раз целовались. Кениши Утида, отец Кацуми, взял с меня слово, что Кацуми дойдет непорочной до свадебного венца. Я дал слово отцу Кацуми. Дал крепкое мужское слово. И в каких бы темных местах мы не оказывались, я вел себя как неуступчивая целка, тем самым раздражая Кацуми. Но вместе с тем, она знала про моё слово и пару раз с благодарностью смотрела на меня, когда в очередной раз я ускользал из её объятий.
Я уважаю отца Кацуми. Он помогал мне с обучением этикету и правилам поведения среди высших кругов общества. Познакомил с несколькими друзьями. Да, они были не очень рады знакомству со мной, но зато я засветился своей татуировкой и обо мне стали говорить. Пусть пока и не очень хорошие вещи, но зато говорили же.
А уж человек, чьё имя на слуху, сможет воспользоваться любой славой себе на пользу.
— Ай-яй-яй, Кацуми-тян, — покачал я головой. — Подслушивать нехорошо. И многое ты услышала?
— То, что ты собираешься поступить в военную академию и обучаться там. Знаешь, я ведь тоже подала документы в эту академию. Поэтому смогу оберегать тебя от всяких-разных злых аристократов, — Кацуми дурашливо выпучила глаза и показала пальцами козу.
— Ты? В военную академию? — я уронил челюсть на пол.
— Да, а чего ты так удивляешься? Девушки тоже могут заниматься наравне с парнями. Так что ничего особенного тут нет.
— Я не удивляюсь тому, что девушки обучаются там. Я лишь удивлен, что ты тоже туда поступаешь... Твой папа явно не обрадуется подобному заявлению. У вас же нефтяные месторождения — зачем тебе военная карьера?
— Чтобы получилось завоевать те земли, которые богаты нефтью, — хмыкнула Кацуми. — И отец поддержит меня в любом начинании. Да, мама была против, но в нашей семье всё-таки главным ещё остается отец... И вообще, Изаму-кун, ты как будто не рад этому! — притопнула ногой Кацуми.
— Я... Это... Конечно рад... Просто...
Я подбирал слова, чтобы обрисовать ту тревогу, которую обязательно буду испытывать при учебе вместе с Кацуми. Всё-таки военщина это не женское дело. Да и если я мог постоять за себя, то вот сейчас придется впрягаться ещё и за эту девчонку!
— Мой великомудрый ученик не знает, как передать вам, уважаемая госпожа Кацуми, свой страх за вас, — сказал Норобу. — Он боится, что вас обидят или оскорбят. А он, как мужчина суровый, будет вынужден вступиться и испортить отношения со многими людьми.
— Почему со многими? — подняла бровь Кацуми.
— Потому что мужчины будут стараться выдать вам комплимент поизысканнее, а женщины будут стараться уколоть побольнее. Вы красивы, как раскрывающийся под лучами солнца цветок сакуры, госпожа Утида. А такой красоте не место среди военных кителей и традиционных катан.
Кацуми вспыхнула от похвалы. Она, как и многие женщины, услышала только то, что хотела услышать.
— Благодарю вас за хорошие слова, сэнсэй Норобу. Мне очень приятно их слышать. За меня не беспокойтесь — я найду способ постоять за себя, — сказала Кацуми.
Мы с сэнсэем переглянулись и он едва слышно вздохнул. В его вздохе я услышал: "Крепись, ученик". Я чуть-чуть наклонил голову.
— Ладно, пойду проверю, как проходит стройка, — поднялся старик и поклонился Кацуми. — Госпожа Утида, был счастлив видеть вас в нашей скромной обители.
Кацуми поклонилась в ответ:
— Господин Норобу, я всегда рада видеть вас.
Сэнсэй вышел из кабинета, многозначительно посмотрев на меня. Я только пожал плечами в ответ. Дверь закрылась с более громким хлопком, чем следовало, но я не придал этому значения.
Как только дверь закрылась, так Кацуми сразу же прыгнула ко мне на диван. Прыгнула так, что я невольно дернул рукой. От этого движения чашка прыгнула с подлокотника и устремилась на паркет.
И я снова мог бы поймать её, но предпочел просто сидеть и смотреть, как творение человеческих рук разлетается на мелкие осколки.
Дзиньк!
И снова знакомое облегчение прошло по позвоночнику, едва не заставив выгнуться по-кошачьи.
— Ой, вот тебе и раз, — протянула Кацуми. — Это из-за меня?
— Не тревожься, Кацуми-тян, — подмигнул я в ответ. — Это на счастье. Ведь нас теперь ждет одно сплошное счастье и удовольствие?
— Да ну тебя, — толкнула она меня в плечо. — Я же просто хочу быть рядом.
— И это очень хорошее желание. Ладно, пойдем наружу, а то подумают о нас ещё что плохое...
— А может мы сделаем кое-что плохое? Или же кое-что хорошее? — улыбнулась Кацуми, и потерлась щекой о мою руку.
Я открыл было рот для ответа, но в это время в дверь постучали.
Глава 9
В кабинет осторожно заглянул рыжий всполох:
— Такаги-сан, можно войти?
— Да, Шакко, заходи. Что у тебя? — быстро отсел я от Кацуми.
Получилось как-то само собой, как будто я был школьником средней школы и в комнату зашли родители. Мне не присуще чувство стыда, но в этот момент я сделал вид, что смутился. Шакко понимающе улыбнулась. Отчасти я был даже рад, что она зашла, так как шаловливая рука Кацуми уже начала свой победный ход по моему бедру.
Мне срочно нужно было заняться сексом, чтобы сбросить накопившуюся энергию. Иначе я стану злым и раздражительным. А когда начальник злой и раздражительный, то
