Читаем без скачивания Небесные Колокольцы - Максим Макаренков

— Ну тебя. — Тамара не выдержала и тоже фыркнула. — Иди уж.

Но на пороге цопнула его за рукав, оглядела еще раз с головы до ног и зачем-то поправила воротник.

После такой накрутки Денис ожидал увидеть суровую гарпию, бабушку Алину Сабурову в молодости. Эта бабушка была семейным пугалом. Она приходилась Денисову деду сводной сестрой, с детства попортила ему немало крови, да и до самой его смерти в покое не оставляла. По слухам, бабушка Алина жила строго по правилам этикета девятнадцатого века. Насколько это было правдой, Денис не знал, сам он видел эту живую легенду лишь раз, когда они только вернулись из эвакуации. Кажется, он опрокинул ей на колени стакан морковного чая. После чего бабушка Алина не появлялась, а дед подарил внуку банку драгоценных леденцов.

Послушно следуя за Мариной — называть себя по отчеству она запретила, сказав, что «Мариной Аркадьевной» чувствует себя старой, убеленной сединами развалиной, — Денис тихо удивлялся: почему мать так беспокоилась? Уж чего-чего, а снобизма в дочери профессора Зарецкого не было ни капли. С ней было легко и просто, словно бы он знал ее с детства. Да почему «словно» — в детстве и знал…

Он быстро забыл про все свои семейные дела. Музей магии притягивал уже не первое поколение школьников. Сюда не гоняли классы на экскурсии, слухов о нем было немало, ребята врали напропалую о том, как им удалось проникнуть в запретные залы и увидеть такие восхитительные ужасы, которые и описать-то невозможно, это надо видеть. Те, кто честно бродил по залам, нередко разочаровывались — ну да, картины хорошие, страшноватые иногда, а остальное… всякий хлам, из курганов выкопанный, да копии знаменитых артефактов.

Марина была превосходным проводником в другой совсем мир, не похожий ни на восприятие простецов, ни на детские фантазии. Полуголые татуированные дикари не имели ничего общего с волшебниками из детских сказок, но именно они научились хоть как-то приручать неведомую силу, которая неожиданно проявлялась у людей.

А еще в те времена по земле бродили боги… Вернее, существа, которых люди сочли богами. Не многие из них были к людям доброжелательны, кто-то оставался равнодушным и принимал поклонение как данность. Кто-то питался людскими страхами и с наслаждением обращал свободных существ в рабов. С рисунков и диорам на посетителей взирали жрецы с набеленными лицами, цари, держащие в руках дубовые ветки. В одной из диорам стояла плетенная из прутьев человекоподобная — в Денисов рост — фигура. Она служила клеткой, в которой корчились от ужаса люди. Рядом стояли крохотные человечки с факелами, явно готовившиеся поджечь плетеного колосса со всеми жертвами.

— Как он не разваливается-то, — пробормотал Денис, — он же… Ему жрец по колено.

— Так не простецы их делали, — усмехнулась Марина, — стояли, не падали. И горели.

Чем-то она в этот миг напомнила ему наставника. «Ну да, — подумал Денис. — Владислав Германович — это заразно!» Он и сам иногда ловил себя на том, что копирует интонации Воронцова.

— Идем дальше, — позвала Марина. — Люди и сами были не прочь управлять миром, а тем, кто обладал особыми способностями, казалось, что им-то это удастся без особого труда. «Будете как боги!» — сказал змей людям в раю, и они поверили. И боги из людей получались жестокие, под стать учителям.

Но и тогда не все подчинились существам из мрака. Донесенные из глуби веков имена — Орфей, Талиесин[4] — звучали как песня. Денис, разумеется, читал в сборнике «Мифы и легенды Древней Греции» предание о том, как поэт спустился в царство мертвых за возлюбленной, но только сейчас осознал, что несколько тысяч лет тому назад этот парень и вправду бродил по дорогам Греции. И что он, кажется, с ним на одной стороне.

Марина подвела юношу к небольшому офорту:

— Знакомо?

— Ну да, классика. «Сон разума рождает чудовищ». Но я не думал, что это связано…

— И это тоже. Чудовища как раз не спят. Они рядом. А ты — и тебе подобные — вы стражи, вы должны бодрствовать. Иначе, — она повела рукой в сторону зала с плетеным человеком, — будет так. И похуже — у тех людей не было даже пороха, а сейчас… — Она не закончила, да это и не требовалось.

Ужасно хотелось думать, что все кошмары остались в прошлом, но Денис поверил Марине. Она, похоже, угадала его колебания и кивнула:

— Это не прошлое. Десять лет тому назад оно вовсю творилось в Европе. И сейчас не умерло.

Они направились к выходу.

— Владислав просил, чтоб тебя еще насчет Тибета просветили, но я больше Европой занимаюсь. Я Сергея Александровича с восточной кафедры попросила, он, когда студентов поведет, тебя тоже возьмет. Пригодится.

Выйдя из музея, они направились по узенькой аллее к утопающему в золотой листве флигелю. Приглашения от Марины не было — она просто объявила, что они идут пить чай, как о решенном деле. «Интересно, — подумал Денис, — каково это, водить экскурсии по своему бывшему дому?» Но для Марины, похоже, музей был просто музеем — своим домом она считала небольшой опрятный домик в глубине парка.

Когда она отпирала калитку, Денис наконец решился задать вертевшийся на языке вопрос:

— Вы ведь не из знающих?

— Угадал, — весело улыбнулась Марина, — способностей у меня не нашли. Ты из-за того, что я простецов помянула, удивляешься?

— Угу, — признался Денис, — вроде бы так только маги говорят.

— А еще они не говорят «маги», — поддразнила его Марина. — Вперед, курсант!

— Надеюсь, — произнес Аркадий Семенович, наливая в пузатенькую рюмку благоухающий коньяк. — Мариша вашего молодого человека не замучает.

— Он стойкий, — усмехнулся Владислав, — даже у меня выжил.

— Ну что вы, голубчик, у вас все гуманно, — улыбнулся Аркадий Семенович. — Кросс по пересеченной местности, триста отжиманий да прыжок с самолета без парашюта. Никто не жалуется. А из-за нее вечно какая-нибудь студенточка в слезах. Ни стыда, ни совести — вчера на семинаре дочь моего коллеги в пух и прах разнесла.

Легенды про Марину ходили страшные. Сдать ей зачет или экзамен с первого раза мало кому удавалось. Но все равно студенты на ее лекции ломились.

— Сколько мы юношу не видели? Лет десять, как они съехали…

— Около того, — кивнул Влад, — они переехали в тот год, когда Юрий погиб.

— Да… Тамара первые годы с праздниками поздравляла, потом пропала. Значит, мальчик в отца пошел. Талантлив?

— Очень.

…Вернувшись в Синегорск, Юрка попал в уютный семейный ад. Дом, в котором до войны жила сестра с семьей, пришел в полную непригодность. Поэтому сестрица с мужем и двумя дочерями вселилась к родителям. Через неделю в квартире появилась вторая сестра, вдовая, с младенцем на руках.

Разместились…

— Ну как ты думаешь, одно дело, пятеро жили, а другое — одиннадцать. Мы с Томкой полгостиной себе отгородили. Денис — за шкафом. На кухне — четыре хозяйки. Сестры с Томкой не ладят, она тоже огрызается. Мама всех мирит — сам понимаешь, весело…

Все это Юра рассказывал ему, когда они сидели в ресторанчике за чашкой препоганого суррогатного кофе. Из чего они его только варили — из желудей или из свеклы? За окном хмурился серенький день, на оранжевой скатерти виднелись плохо отстиранные пятна. Официантка расхаживала по залу, топая как слон, юбка у нее была перекошена и чулок пополз… Все было скверно и скучно, Юрка тускнел на глазах, и так хотелось побыть добрым волшебником, вытащить друга из этой паутины, расцветить для него мир.

И он совершил чудо — без каких-то усилий. Аркадий Семенович как раз накануне говорил, что неплохо бы пустить жильцов в свободную комнату. Тут же, прямо из ресторана, они рванули в музей, сорвали Зарецкого с рабочего места и, наскоро договорившись, понеслись за Тамарой.

— Тома! — восхищенно протянул Юрка. — Мы во дворце! — Он тронул зеленоватые изразцы, украшавшие голландскую печку, перевел взгляд на лепнину, украсившую высокий потолок, и засмеялся: — Том! Ну скажи, тебе нравится?

— Нравится, — отозвалась Тамара. Она сидела чуть ссутулившись на обшарпанном стуле, которому было не место в этой комнате… Но что делать — за то время, пока жильцы отсутствовали, мебели поубавилось.

Она, как и прежде, была хороша, но выглядела такой усталой, что Владу захотелось ее утешить, как маленькую. Укрыть, леденец подарить. Должно быть, Юрка почувствовал то же, подошел к жене, положил ей руку на плечо. Тамара слабо улыбнулась, кивнула в ответ на предложение немедленно отправиться за Дениской и вещами, затем вспомнила о Владе и пробормотала:

— Спасибо…

— Спасибо! — отозвался Денис, принимая чашку. Марина положила на тарелочку основательный кусок пирога с брусникой и подвинула гостю.

— Вы очень похожи на отца, — сказал Аркадий Семенович, — но глаза скорее мамины. Как она поживает?