Читаем без скачивания Небесные Колокольцы - Максим Макаренков

— Работа с огнем и воздухом, — не задумываясь, ответил Денис.

— Именно. И что же ты только что показал противнику?

— Вот-вот. Тебя прощупали, а ты выдал максимум того, чем владеешь на сегодняшний день. Отреагировал машинально. Следовательно, отдал противнику инициативу, рисунок боя будет строить он, поздравляю, молодой человек, вы покойник.

С каждым словом наставника Денис съеживался на глазах. Плечи опустились, голова поникла, парню больше всего хотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко… или провалиться сквозь землю. Воронцов подумал, что, пожалуй, перегнул.

— Ладно, — сказал он, — прекращай самоедство. Ты все-таки боевой маг, а не девушка из пансиона.

Денис с недоверием глянул на наставника, но заметно приободрился, в глазах снова замерцала знакомая искорка. Нужную струнку затронуть удалось. Ай, молодец, Владислав Германович. Покупаете парня с потрохами. Ай да Воронцов, как там у классика? Ай да сукин сын?

Ну а не случись рядом сволочи Воронцова, возразил он сам себе, сейчас парня в лучшем случае муштровали бы спецы, у которых задача только одна — выточить из заготовки оружие для Республики. Не исключено, что одноразовое. Денис, конечно, боевой маг от бога, но при этом нисколько не солдат. Наверняка стихи втихую сочиняет. Романтик. Он воин. А это совсем другое.

Самому Владу с наставником повезло, тот был магом старой школы. Воронцов тоже старался юношу развивать всесторонне, давая максимум того, что знал сам. Беда в том, что иногда этих знаний не хватало. Во всяком случае, так думал сам Воронцов.

Усевшись на прохладную землю, он поднял отчаянно желтую лапу кленового листа, машинально покрутил черенок в пальцах, махнул в сторону Дениса:

— Садись. И слушай.

Денис сел, скрестив ноги. Владу стало смешно — парень тоже взял кленовый лист и принялся крутить.

— Я тренирую тебя месяц, — негромко заговорил Владислав, — и могу сказать, что способности у тебя большие. Честно говоря, я пока не могу оценить насколько. Ты умеешь сосредотачиваться — это хорошо. Ты упорен — замечательно. Ты неглуп, что тоже неплохо. Но ты до сих пор иногда мыслишь как простец.

Денис недоуменно вскинул бровь, и Владислав пояснил:

— Еще услышишь. Нас, знающих, называют «эти». Многие из нас считают всех, не обладающих способностями, простецами. Люди, как всегда, внимательны и терпимы друг к другу. В общем, грубое, презрительное слово… Я называю так людей зашоренных, недалеких, не умеющих воспринимать мир за пределами своих повседневных потребностей.

— Мещане, — подсказал Денис и, похоже, немного обиделся.

— Неважно, как их называть. Ты, кстати, зря думаешь, что они плохи. В большинстве своем — нормальные люди, многие очень даже умные. Просто мыслят стереотипами и реагируют по раз и навсегда заведенным шаблонам. Тоже ничего удивительного — так проще жить. Но вот сломать такого человека — задача нескольких минут. Убить — пары секунд. Если человек пряниками торгует, он может позволить себе роскошь расслабляться и не заглядывать далеко. Ты — нет. Дар обязывает. И желающих тебя на прочность испытать найдется немало. Будешь и дальше реагировать так, как сейчас, — умрешь, — жестко закончил Владислав.

На этот раз обошлось без обид, Денис лишь молча кивнул, глубоко задумавшись.

Владислав исподволь разглядывал ученика. Парень ему всерьез нравился — была в нем надежность, хорошая крепкая основа, позволившая юноше не ломаться, несмотря на все испытания, выпавшие на его долю со дня гибели отца. И способности ему природа отпустила — не поймешь сразу, дар или проклятие. Долгое время дремавшие, сейчас они рвались наружу, и Денису приходилось себя контролировать буквально ежеминутно.

После первых же тренировок Владислав с удивлением обнаружил, что получает истинное удовольствие, обучая восприимчивого и умного юношу. Занятия вырвали его — да и парня тоже — из повседневной рутины, обострили чувства, наполнили мир новым смыслом. В том, что необходимость постоянно показывать пример этому крепкому юнцу заставила и его самого подтянуться, вспомнить подзабытые приемы и заржавевшие от долгого бездействия навыки, он признавался только самому себе, да и то шепотом.

…Лед удалось сломать быстро, хотя и не сразу. В тот день, когда Воронцов, злой на весь мир и себя самого, вошел в комнату, где лежал не до конца пришедший в себя парень, Денис посмотрел на него ой как недобро. Владислав церемоний разводить не стал и хмуро бросил:

— Теперь я — твой наставник, слушаешься меня, как Господа Бога. Вставай, иди на кухню, ешь. Плотно ешь.

— Не смейте указывать! — с полуоборота завелся парень. Он приподнялся, готовый дать достойный отпор незнакомцу, и осекся, встретившись взглядом с Тамарой.

Та неподвижно застыла в дверях, ничуть не возражая тому, что Владислав явился и командует. Даже коронный номер с немым укором не стала исполнять.

Воронцов подошел к кровати и заговорил негромко и равнодушно:

— Ты не понял. Ты мой — с потрохами. Поскольку я официально — твой наставник. Впрочем, есть варианты. Например, твоя мать идет к инквизиторам, подписывает официальное прошение о передаче тебя в специнтернат для граждан, обладающих особыми свойствами организма. Ты хочешь в такой интернат, мальчик?

Голос Владислава стал вкрадчиво-ласковым. Тамара тихо ойкнула, но протеста и теперь не последовало.

Денис хлопал глазами. Владислав вспомнил: он же еще не знает, что интернат отменяется. Но вдаваться в объяснения не стал. Напротив, подлил масла в огонь:

— Вариант второй, я сейчас разворачиваюсь и сам иду к инквизиторам. Говорю, что ты не хочешь усваивать навыки безопасного социального общежития. Как ты думаешь, сколько времени им понадобится, чтобы дать ход заявлению гражданина Евдокимова о твоем хулиганском нападении на его сына?

В комнате повисла тяжелая тишина.

Выдержав театральную паузу, Воронцов развернулся на каблуках, не оглядываясь, пошел к дверям. На пороге, не оборачиваясь, бросил:

— Завтра, в половине седьмого вечера, ты стоишь у моего подъезда.

Адреса называть не стал. Если у парня хоть капля ума есть, догадается у матери спросить. А она пусть сама выкручивается — кто он такой, откуда она его знает. Тамаре, отметил Влад, полагается орден за проявленную выдержку. За весь визит словечка не вставила. Закрывая дверь, он услышал ее сухое: «Обедать иди».

Когда на следующий день Владислав вышел в половине седьмого из подъезда, Денис уже был на месте. Стоял, переминаясь с ноги на ногу, и упрямо глядел в землю, всем своим видом показывая, что он тут не по своей воле. Тамара ему рассказала почти правду: «Владислав Воронцов — старый друг твоего отца, они служили в одной части, он тебя и притащил из парка. Я ему позвонила, когда повестку принесли». О слежке она, разумеется, умолчала — ну и правильно сделала. Минут за десять до появления Дениса она позвонила Владиславу с благодарностью, чего он, признаться, и не ожидал.

Владислав поманил парня пальцем и пошел к трамвайной остановке. Денис послушно плелся сзади. Почти не разговаривая друг с другом, они доехали до конечной и двинулись в глубь леса. Шли долго, пока окончательно не стих городской шум.

Владислав остановился на краю поляны. На противоположном конце прогалины старая, упавшая несколько лет назад во время неожиданного урагана ель наискосок перечеркивала стену леса. Потемневшее от сырости, мертвое, но все еще крепкое дерево упало в развилку другой ели и теперь лежало, словно великанское копье, устремленное в никуда.

Воронцов несколько секунд сосредоточенно смотрел на мертвенно-серую древесину, видневшуюся там, где кору содрало при падении, затем гортанно выкрикнул короткое непонятное слово и выбросил вперед правую руку со сжатыми вместе вытянутыми пальцами.

Раздался оглушительный треск, упавший ствол подпрыгнул в развилке, его верхняя часть отлетела в сторону, будто срубленная невидимым топором. С тяжелым шорохом отлетевшая часть упала, сминая густые колючие кусты, и в лесу снова воцарилась тишина.

— Ох… — вырвалось у Дениса.

Воронцов усмехнулся. Демонстрация далась ему не так легко, как он ожидал. Потерял форму, Владислав Германович, стыдно, милейший. Но Денис, похоже, не заметил ни холодной испарины, выступившей на лбу наставника, ни того, что Влад уселся на траву, потому что ноги неприятно тряслись.

Одно дело — читать о таком или в кино видеть. Но когда такой фокус проворачивают у тебя на глазах, да еще тебя самого обещают обучить таким штукам…

Парень пребывал в немом восхищении. Было ясно, что учиться он будет. И охотно.

— Ты тоже так можешь, — сказал Влад, — но не умеешь. Ничего, дело наживное. Но сначала — физкультура и спорт.

Так и пошло. Сейчас, месяц спустя, Влад мог сказать одно — парень способный. Но вот что делать с ним дальше, как объяснить, чего именно добивается учитель?