Читаем без скачивания Небесные Колокольцы - Максим Макаренков

Дверь распахнулась, но это была не Женя. На крыльцо походкой вразвалочку — а-ля ковбой из заграничного фильма — вышел Евдокимов в сопровождении своей неизменной свиты, Борьки Хлынова и Димки Слепцова, известных всей школе как Хлын и Слепень. Денис почувствовал, как каменеют плечи, стискиваются зубы. И чешутся кулаки.

— О, женишок-петушок, — расплылся в улыбке Евдокимов. — А где же наша курочка? А нашу курочку в туалете кто-нибудь топчет, да? Ей же хоть как-то зарабатывать надо, ага?

Хлын заржал громко, запрокидывая голову, Слепень мелко захихикал, брызгая слюной.

Денис молча шагнул вперед, смех затих.

Васенька закивал, сделал шаг назад, скрываясь за широкими плечами Хлына:

— Ага, давай-давай. Прям тут давай. Чтоб тебя отсюда за драку вышибли. На радость мамочке-швее.

Денис понял, что убьет его прямо сейчас. Глаза заволокла серая муть, он видел только лицо Васеньки. Очень ясно видел. И стало очень жарко, кажется, даже воздух задрожал.

Теплая ладонь сжала его руку чуть повыше локтя.

— Денис, пойдем. Пойдем, я говорю…

Женька буквально проволокла его мимо гогочущей троицы и не отпускала руку, пока они не вышли со школьного двора. Серая муть понемногу отступала, он помотал головой:

— Всё, всё нормально, Жень. Просто еще немного, и я бы убил его прямо там. Я не могу так больше.

Женька резко дернула его, разворачивая к себе. Крепко обхватила голову Дениса руками, заставляя смотреть в глаза, и очень серьезно сказала:

— Не смей. Ты тогда сядешь. А я без тебя не смогу. Понял? Просто не смогу.

Денис молчал. Он даже не знал, что сказать. Изнутри поднималось что-то огромное, незнакомое, грозившее заполнить доверху, и он длинно выдохнул, боясь утонуть в этом ощущении невероятного счастья с чуть заметным привкусом горечи.

А Женька, словно почуяв, чуть смущенно улыбнулась, вложила свою ладонь в его и потянула вперед:

— Пойдем. Пойдем же. Мне еще маме помочь надо.

Но к ее дому, стоявшему почти у самой реки, они попали не скоро — шли медленно, разговаривая о пустяках, заворачивая в узкие переулки, где можно было целоваться, не опасаясь посторонних взглядов.

И конечно же они не замечали неприметного человека в легком светлом костюме, следовавшего за ними от самого школьного двора.

Они засиделись до сумерек, пока не пришла с работы Женина мама. Она приглашала остаться пообедать («Давай, не пожалеешь! Щи — пальчики оближешь!»), но Денис взглянул на часы и живо засобирался домой. Мама уже небось на ушах стоит, хотя он и предупредил, что уроки будет делать у Жени.

Обратно Денис шел быстрым шагом, не оглядываясь по сторонам, и рассеянно улыбался. В голове все еще слышался голос Женьки: «Я без тебя не смогу. Просто не смогу…»

И мир был прекрасен.

Он решил срезать и, перемахнув ограду, двинулся напрямик через парк по широкой, полной густых осенних сумерек аллее, выходившей к бульвару неподалеку от дома. Зажигались редкие фонари. Резко пахли петуньи в подвешенных к фонарным столбам корзинах. Потянуло холодком — дни стояли жаркие, а ночью осень все же давала о себе знать.

Впереди, уже почти у самого выхода из парка, возле скамеек плавали в воздухе сигаретные светлячки, гоготали, позвякивало стекло. Денис прибавил шагу — подвыпивших он не любил, а там явно разминалась пивком шумная компания.

— Да это ж петушок! — жизнерадостно прозвучал знакомый мерзкий голос, и от скамейки, стоявшей чуть в глубине от асфальтовой дорожки, к нему бросился Васенька. За ним спешили верные телохранители Хлын и Слепень. На спинке скамейки сидели еще трое или четверо пацанов, виднелись только их силуэты, и кто гам, Денис не разобрал. Впрочем, было не до того. Отпрыск слуги народа держал за горлышко пивную бутылку и на ногах стоял уже не очень твердо. В отличие от своих спутников.

Денис с тоской глянул в сторону выхода из парка. Если рвануть прямо сейчас, можно уйти без проблем. Но бежать? Этого он даже представить не мог, а потому остановился, и троица перегородила ему дорогу.

Евдокимов подошел, ткнул пальцем в грудь и заржал:

— Ку-урочку провожал? А курочка тебе взобраться-то хоть дала?

— Не, Вась, не дала. Она другим дает, а с этим гу-у-уля-яет, честную корчит, — услужливо гоготнул Слепень.

Денису очень хотелось с разворота врезать ему в зубы, но он сдержался. Процедил сквозь зубы:

— Васюта, а что ты так тревожишься? Или простыночки пачкаешь, а?

— Сука! Я тебе! — взвизгнул Евдокимов.

Похоже, удар попал в цель. Но радоваться было некогда, Васенька спьяну позабыл об осторожности и, размахнувшись, попробовал ударить Дениса бутылкой по голове. Тот уклонился, бутылка скользнула по руке, Евдокимов не удержался на ногах, нырнул вперед, на брезгливо отступившего вбок Дениса, и получил от него отменный пинок по обтянутому узкими черными брюками заду.

Вася рыбкой ушел в кусты, а за Дениса всерьез принялись Слепень с Хлыном. От первых ударов удалось уклониться, но сзади уже набегали те, кто сидел на лавочке.

Ударили под колено, пнули в спину, он растянулся на асфальте, попробовал встать и тут же получил носком ботинка по ребрам. Перехватило дыхание, зазвенело в ушах. Откуда-то издали, с огромной высоты доносился визгливый голос Васеньки Евдокимова:

— В морду! В морду его! Отойди, по яйцам его, чтоб сучке своей никогда не запихнул!

Навалилось отчаяние, сразу же переросшее в бешеную, рвущуюся наружу ярость.

Кажется, он заорал и ударил куда-то вверх, но не рукой, а всем своим существом, рука только указывала направление удара.

Сразу стало легче дышать, бить его перестали, кто-то испуганно голосил, но он слышал только Васенькин вопль:

— Что стоите?! Да пинайте же его!

Удалось подняться на колени. Изнутри распирало. Серое марево перед глазами на мгновение отступило, и он постарался нацелиться туда, откуда раздается голос. Кто-то подскочил сбоку, Денис хотел перекатиться, но его просто мотнуло влево, удар пришелся в бедро. Он отмахнулся, снова ударяя всем собой, и человек с воплем отлетел на пару метров.

Шатаясь, Денис поднялся. Евдокимов стоял возле скамейки, все так же сжимая в руке пивную бутылку. Увидев, что его противник снова на ногах, он изо всех сил запустил ее в Дениса.

На этот раз он попал. Бутылка врезалась парню в грудь. От боли Денис задохнулся, и серая пелена окончательно заволокла сознание. Переполняющая его изнутри жаркая непонятная сила рвалась наружу, и он, закричав он невыносимого давления, выплеснул ее наружу, метя в белое лицо с трясущимися губами.

Асфальт расплавился. Полотнище раскаленного дрожащего воздуха с тихим гулом устремилось к скамейке, по пути превращая в серый пепел листву, окурки, прочий мелкий мусор, валяющийся на дорожке.

Сбоку ударил сноп голубоватых искр, дробя воздушную волну, направляя ее в сторону. Фронт нестерпимого жара разминулся с Васенькой на считаные сантиметры, но все равно тот с криком отшатнулся, задергался, замахал руками, сбивая язычки пламени с ворота рубашки. Затрещали волосы, противно запахло паленым.

Волна жара ударила в скамейку, и та взорвалась шаром ослепительного белого пламени.

Денис упал на колени. Его выворачивало наизнанку, а внутри звенела такая невыносимая серебристая пустота, что он упал на бок, свернулся калачиком и заплакал.

Чьи-то сильные руки подхватили его под мышки, вздернули на ноги. Стоять сил не было, и незнакомцу пришлось его удерживать.

— Глаза открой, живо! — донесся издалека незнакомый резкий голос. Отрывистый, повелительный.

Денис подчинился и увидел близко-близко мужское лицо с правильными, но незапоминающимися чертами. Только глаза — прозрачные, пронзительные, словно зимний ветер.

— Идти сможешь? — так же резко спросил незнакомец и сам себе ответил: — Не сможешь, потащу.

Денис неуверенно кивнул, и его снова затошнило. Мужчина едва успел отступить на шаг, но парня не отпустил, только перехватил так, чтобы стоять сбоку.

Дождавшись, когда спазмы прекратятся, скомандовал:

— Так, правую ногу вперед, марш!

Дениса мотало, страшно хотелось спать и плакать. Пару раз он пытался вырваться из рук незнакомца, но тот жестко пресекал все попытки неповиновения.

Так они добрались до подъезда, и Денис понял — сейчас в таком вот виде он предстанет перед мамой.

— Н-нет… не надо… — попытался он слабо протестовать, но нежданный спаситель лишь крепче ухватил его за плечо.

Прислонив к стене рядом с дверью, нажал на кнопку звонка и вздохнул:

— Ну а куда тебя еще, парень? Только домой. Сейчас разбираться будем.

Прислонив Дениса к стенке, Влад на ощупь вдавливал кнопку звонка. Парень норовил сползти вниз, так что пришлось сгрести в кулак его рубаху чуть ниже воротника и крепко припереть безвольное тело к дверному косяку. Слушая торопливые шаги, Владислав прикидывал, что и как лучше сказать Тамаре. Щелкнули замки, звякнула дверная цепочка. Открыв дверь, Тамара едва глянула на Владислава и сразу же метнулась к сыну. Она округлила рот, приготовилась кричать…